Пнув с досадой крепкую деревянную дверь, я ушибла ногу. Пискнув от боли, хромая, добрела до кровати. Усевшись, осмотрела пальцы пострадавшей ступни, проверив на наличие переломов. Вроде только ушиб, но приятного мало, теперь бежать будет сложнее, а сбежать мне точно необходимо. Обязательно!

У меня даже мысли не возникло, что бежать в ночь опасно. Опасней было оставаться здесь.

Прихрамывая, я подошла к окну. Стёкла заморожены, но даже так было понятно, что на улице начинает темнеть. Попыталась открыть раму, но она оказалась крепко приколоченой к подоконнику. Что же делать?

Усевшись на рядом стоящий табурет, я опустила голову на стол, который находился тут же.

Вокруг стояла тишина, которую слегка нарушали потрескивающие угли в растопленном камине.

Неожиданно возникшие на улице голоса заставили меня поднять голову. Внимательно прислушалась. Это были женские голоса, причём чужие. Голоса Магды среди них точно не было.

Я ещё раз выглянула в окно. Где-то вдалеке в полутьме маячил свет от фонаря. Какие храбрые женщины, не боятся поздно вечером ходить. А как же ликаны?

Вскочив, как ошпаренная, я побежала к двери но, как только резко наступила на больную ногу, взвыла от боли.

Стиснув зубы, снова прислушалась, голоса приближались. Я доковыляла до двери и начала сильно стучать по ней кулаками, ногами уже боялась.

Помимо стука я ещё и кричала:

— Помогите! Я здесь! Помогите!

Замолчала, чтобы понять, слышат ли меня. Увы, но голоса отдалились, и скрип снега под ногами незнакомок тоже был уже еле слышен.

Как меня могли не услышать? Наверное это и есть магическая защита, что-то вроде поглощающих звуки стен и дверей.

Я опять поковыляла к окну, но ни света, ни незнакомок уже не было видно, хотя всё ещё слышно.

Через пару минут голоса и хруст снега усилились. Судорожно соображая, что же сделать, чтобы обратить на себя внимание, зацепилась взглядом за простой веник из прутьев, стоящий в углу.

Схватив его я доковыляла до камина и опустила его конец в угли. Прутья быстро задымились: то, что надо. Как можно быстрее я вернулась к двери и стала водить дымящимся веником в самом верху, чтобы дым проник в щель.

Шаги на улице остановились.

— Ой, смотри: кажется, дом горит, — сказал один женский голос.

“Да!” — обрадовалась я про себя, продолжая водить веником туда-сюда, — “Скорее зовите кого-нибудь на помощь и спасайте меня, милые женщины!”

— Как думаешь, там кто-то есть? — спросил второй голос.

В дверь тут же постучали и задали вопрос:

— Эй! Там кто-нибудь живой?

— Да! Есть! Спасите! — орала я во всё горло.

— Не слышно никого, — произнесла незнакомая женщина.

— Но дым-то идёт. Вдруг кто-то задохнулся?

— Давай узнаем.

— Давай.

Обрадовавшись, что женщины сейчас пойдут за подмогой, я отошла от двери и погасила разгоревшийся веник в ведре с водой.

Как раз вовремя это сделала, потому что раздался всего один удар и дверь с грохотом рухнула на пол.

Я только и успела обернуться и открыть от удивления рот. В голове не укладывалось: как это могли сделать женщины?

Вскоре я всё поняла — дверной проём закрыли две крупные фигуры. Они не заходили в дом, просто заглядывали, немного нагнувшись, так как рост у них был внушительный, как у орков, а точнее — это были орчанки.

Выглядели они почти так же, как орки-мужчины, только габариты чуть миниатюрней и поменьше клыки. Да и черты лица мягче, я бы даже сказала милее, так как женщины довольно молодые. Ещё меня поразили их тёмные брови дугой и пышные ресницы.

Ну ничего себе! В моём мире девушки к каким только ухищрениям не прибегают, чтобы иметь такую красоту, а у орчанок она естественная. Вряд ли они наращивание делали. Да и волосы что у одной, что у другой шикарные — длинные, густые, ярко-рыжие, заплетены в две толстые косы.

Одеты были девушки в меховые шубы и унты, на головах капюшоны.

— Фи, человеческая женщина, — сказала одна из них.

— Ага, знали бы, пачкаться бы не стали.

Фигуры орчанок исчезли, оставив мне выход свободным.

Обрадовавшись, я начала искать глазами, во что бы одеться потеплее или укутаться, а то холодный воздух мгновенно заполнил дом, а я ещё и босиком.

Отодвинув шторку, я увидела чьи-то валенки и старую, поеденную молью шубу. Плевать, лишь бы тепло было.

Наспех одевшись, я поковыляла к выходу, с осторожностью выглянула: орчанок уже не было ни видно, ни слышно, на снегу остались следы их крупных ног и полосы от салазок.

Инстинктивно я решила идти по их следам. Вели они к расчищенной дороге.