Король, как и в прошлый раз, бухнул меня на кровать и тут же навис надо мной, не дав опомниться и лишив возможности самообороны. Конечно, я бы могла ещё что-то предпринять, например, в его красивое мужественное лицо вцепиться ногтями, или закричать на него, оскорбив всячески, но почему-то я не хотела сопротивляться. Мне нравилось, как он смотрит на меня с вожделением, словно я не уродина вовсе, а самая красивая на свете женщина.

Медленно он провёл по моей изуродованной щеке подушечками пальцев и мягко произнёс:

— Любимая, как же ты натерпелась из-за меня.

Что? Как он меня назвал? И почему он жалеет меня? Это же он из-за меня чуть не умер. Если бы не я, то он бы вообще не попал в ту ловушку… Неужели он правда считает, что я тоже сильно пострадала?

Я пригляделась к его глазам, в них было столько нежности и боли, что я не могла усомниться в его искренности. Он и правда переживает за меня. О боги! И от такого мужчины я собиралась сбежать! Куда? В свой скучный мир? Где я, пусть и сделал бы пластическую операцию, стала бы прежней, но такого, как Джералоф, никогда бы не встретила. доживала бы свой век одна, вспоминая его и коря себя за упущенное счастье.

Пусть я уродина, но я любима. Так приятно ощущать себя ценным сокровищем, хоть и немного поломанным, но всё равно - любимым и единственным, которым всегда будут дорожить и ценить только за то, что существуешь и находишься рядом.

Ну нет, никаких больше побегов! Я уже принадлежу этому миру, даже мыслю, как коренной житель, упоминая богов. И главное - я принадлежу самому шикарному в этом мире мужчине.

Обхватив за шею короля, я притянула его к себе и первой поцеловала. Он, конечно же, не был против, скорей всего, этого и ждал — моего согласия, моей внутренней решимости. И он дождался. В этот раз он всё сделал правильно…

Сначала всё происходило медленно, словно Джералоф всё ещё сомневался в моём настроении, боялся невольным резким действием спугнуть, но, как только мы остались без одежды, страсть возобладала над нами обоими…

Думала, о таком только в любовных романах пишут, чтобы в буквальном смысле “снесло крышу”. С бывшим я и близко ничего подобного не испытывала, так что можно смело сказать, что у меня это впервые. Чтоб до взрывов фейерверков в голове и сверкающих звёздочек в глазах…

В его же глазах горел огонь, самый настоящий, яркий, но не обжигающий. Хотя я была бы не прочь сгореть сейчас в его объятиях. Сгореть от страсти — самая сладкая смерть.

Я чётко почувствовала, что в какой-то момент мы стали единым целым, словно сложился пазл, встала на место самая важная недостающая деталь.

Даже подумать страшно, что такого счастья я добровольно хотела себя лишить, и сделать Джералофа несчастным. И всё из-за глупых предрассудков!

Всё! С этого самого момента я слушаю только его — моего мужчину, моего короля и будущего мужа. И никто не сможет заставить меня думать по-другому и снова убедить меня вернуться домой. Здесь мой дом. Навсегда.

Уставшие, но ужасно довольные, мы лежали в объятиях друг друга, словно боялись разъединиться, чтобы не потерять ту самую связь, что только что закрепилась. А в том, что она закрепилась, мы оба не сомневались. Иначе как объяснить то, что только что было между нами?

Пальцы Джералофа снова легонько прошлись по моей страшной щеке и… у меня возникли совершенно другие ощущения. Я даже глаза от удивления открыла. Мне показалось, что кожа у меня гладкая, без грубых рубцов.

Ошарашенно я посмотрела на любимого. Он улыбался. Глаза его радостно сияли, словно он совершил какой-то очень значимый подвиг.

Я сама потрогала свою щеку, чтобы убедиться, что мне не показалось. Приятно гладкая и бархатистая на ощупь кожа стала доказательством, что шрамов нет!

Вскочив с кровати, я подбежала к зеркалу и задержала дыхание от нового шока — я красивая! Даже краше, чем была до шрамов! Или это мне просто показалось. Ведь абсолютно каждая влюблённая женщина, в любом возрасте, всегда преображается: глаза светятся счастьем и лёгкая улыбка придаёт загадочную обворожительность.

— Это… это не сон? — спросила я, повернувшись к Джералофу, наблюдающему за мной с кровати, приподнявшись на локте.

— Нет, — утвердительно ответил он, и похлопав по перине ладонью, томным голосом позвал: — Иди сюда, мне уже без тебя плохо.

— Сначала объясни — как?!

— Тут только одно объяснение — связь. Она закрепилась, произошло исцеление.

— Ты знал об этом?!

— Нет.

— Врёшь!

Смешливость исчезла с лица Джералофа.