– Император сегодня занят и передаёт вам и вашей юной супруге свои самые наилучшие пожелания. И просит его не беспокоить. Вы встретись завтра, за завтраком. А вечером состоится закрытый приём. Родственники и гости уже оповещены. Миледи. – Он посмотрел на меня своими получеловеческими глазами, указал на стайку фрейлин в однотипных светлых платьях, - эти дамы ваша личная прислуга на ближайшие дни. Таково распоряжение императрицы. Старшую зовут Шарли.

От стайки фрейлин отделилась женщина средних лет, красивая, ухоженная, тоже полукровка и исполнила книксен.

– Миледи. Если что-то понадобится, платья, украшения, обращайтесь.

Я скупо кивнула. На языке вертелась единственна фраза: «Мои близнецы. Мне нужны мои близнецы», но я даже вида не подала – какая зияющая окровавленная рана у меня вместо сердца – лишь мягко проворковала:

– Мы устали с дороги. Проводите нас с мужем в покои.

Дворецкий отвесил новый поклон.

– Прошу за мной.

Коннор, как договаривались, взял меня за руку, поднес к губам, поцеловал и повлёк к огромным двустворчатым дверям, покрытым позолотой и рунными плетениями защиты. От великолепия внутренних интерьеров резиденции захватило дыхание.

Мы прошли широкими светлыми коридорами, словно отлитыми из чистого золота и серебра, минули несколько мраморных лестниц и очутились в трехкомнатных апартаментах. Бело-голубые и абрикосовые тона. Мебель с резными ножками, драгоценные инкрустации. Шелк, бархат, атлас. Свита и фрейлины разместились в комнатах по соседству. Дворецкий коротко переговорил с Коннором, указал на столики с едой, услужливо доставленные заранее, и откланялся.

Очередная ночёвка вместе с мужем встала мне поперёк горла. Я изо всех сил старалась не морщиться. Наверное, супруг ощущал мои эмоции, читал мысли по мрачному бледному лицу… но молчал. Только сверлил исподлобья, щурился и временами играл желваками на заросших двухдневной щетиной щеках.

Близилась полночь. Резиденция императора постепенно погружалась в тишину.

Я с отчаянными стонами боролась с самой собой. Меня безумно тянуло на поиски Эрин и Ларка. Сердце матери не обманешь: они совсем рядом. Протяни руку и дотронешься, но где их скрывают, где прячут – не представляла.

Внутри всё горело и ныло.

Встав из-за стола – поздний ужин элементарно не лез в горло, я отошла к окну и уставилась на залитый магическими огнями зимний сад. Мысли двигались вяло, тело налилось невыносимой усталостью. Наверное, я слишком крепко задумалась – чужое нежное прикосновение откликнулось в теле всплеском испуга.

– Потерпи. – Страх растаял, когда на плечи легли тяжелые широкие ладони, а мочку моего уха втянули знакомые мужские губы. – Сегодня кидаться на поиски крайне сомнительно, за нами установили негласную слежку. Завтра. Мы сделаем это завтра. Во время приёма.

– Но дети…

– Я ощущаю наших детей, - уведомил Коннор. – Почувствовал слабые отголоски, как только мы пересекли границы Дворца. Не волнуйся. Они в порядке. И подождут еще одну ночь.

– Правда? – Выдавила чуть слышно.

– Не веришь собственному мужу? – Усмешка; хриплая, тягучая, с ноткой обиды.

Помотала головой.

– После всей боли, что ты причинил – не верю.

Искренность супруги дракону отчасти понравилась.

Он рывком развернул лицом к себе и, впиваясь пальцами мне в спину, провокационно склонился. Между нашими губами остался едва различимая полоска воздуха, шевельнись – и преграда исчезнет. Его обжигающе пряное дыханье пощекотало подбородок.

– Я уже признал свою ошибку. Признал, что шесть лет назад был не прав. Чего еще ты хочешь, жена? Чего ждешь от меня? Чтобы встал перед тобой на колени, умолял о прощении, валялся в ногах?

Было бы неплохо.

– Драконы не способны просить прощения, - прорычала, уперев слабые человеческие ладони в стальные на ощупь драконьи плечи. – Вы умеете только брать, ломать, подчинять.

– Ты не справедлива к нашему народу, Алис.

– Я сужу по дракону, с которым имела несчастье познакомиться. И знаешь в чем соль? Чем больше я его узнаю, тем отчаянней хочу оборвать любое общение, - выдавила сквозь стиснутое спазмом горло то, что так долго копилось в душе.

– У нас дети, - напомнил сурово. – Можешь обвинять меня, сколько влезет, можешь ненавидеть, я буду рядом.

– Я не согласна.

– Лукавишь, жена,

– Ничего не лукавлю!

В темно-синих глазах напротив сверкнули смешинки.

– Может, проверим?

– Что именно?

Коннор выдержал паузу. От тягуче-хриплого баритона, сказанного с властными интонациями, сделалось не по себе:

– Настолько ли я тебе отвратителен, как ты пытаешься всех убедить.

И бессовестно, не давая ни секунды опомниться, запечатал мои губы настойчивым поцелуем.

Горло опалила смесь пламени, терпкость лимона и безумное удовлетворение. Словно перестав принадлежать самой себе, я поддалась очарованию бывшего мужа. Раскрылась навстречу, запустила пальцы в короткие жесткие волосы.

И тут же опомнилась.

Что я делаю? Этот бесчестный подлый лорд просто воспользовался моим замешательством. Моей беспомощностью.

Хватит соблазняться фальшивым участием.