— Какое еще дело? — спросила я, и мой голос сорвался на рычание. То самое, давно забытое раздражение, которое просыпалось во мне каждый раз, когда Лайам ap’Шайн появлялся в радиусе видимости, вскипело в крови с новой силой. Руки зачесались не просто врезать ему, а запустить в него чем-нибудь тяжелым. Желательно той самой чернильницей с ректорского стола.

Ректор потер ладони с таким азартом, словно собирался объявить победителя в скачках. Лайам откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди, и под тонкой тканью рубашки предательски перекатились мышцы. Я вдруг остро пожалела, что оставила в общежитии флакон с успокоительной настойкой валерианы на спирту. Сегодня она мне бы понадобилась не для сна, а для того, чтобы не совершить убийство в кабинете ректора.

— Дело простое, как огурец в рассоле, — сверкнул глазами ректор. — Эйра, солнышко, ты, разумеется, в курсе, что наш боевой факультет является гордостью королевства? Они способны уничтожить орду демонов, снести горный хребет и прожечь дыру в реальности. Но.

Ректор сделал драматическую паузу.

— Они абсолютно, катастрофически беспомощны в вопросах целительства. Лечить они не умеют. Ломать — да. Собирать обратно — нет. И у нас нарисовалась проблема. Щекотливая. Один из лучших студентов, надежда Академии, будущий архимаг, не может сдать базовую целительскую аттестацию. Он даже обычную царапину не затянет, у него мана идет по контуру разрушения, а не восстановления. Позор. Фиаско. Крах репутации.

Внутри меня все рухнуло. Сердце, желудок, надежда на спокойный семестр.

— Нет, — сказала я твердо, как гранитная плита.

— Эйра, радость моя, ты даже не дослушала предложение! — всплеснул руками ректор.

— Я уже все поняла, ректор. И мой ответ: «Нет». Нет, нет и еще раз нет. Я лучше буду до конца жизни выпаривать слизь с жабьих бородавок.

— Эйра, это вопрос престижа Академии! — Ректор воздел руки к расписному потолку. — Если наш лучший боевик провалит целительство, магический совет нас засмеет! Скажут, что мы выпускаем однобоких калек, неспособных даже себе пальчик перевязать! Мальчика отчислят с боевого, отправят на переквалификацию в счетоводы!

— Пусть учит некромантию, — отрезала я, чувствуя, как от злости у меня начинают пылать уши, словно два сигнальных маяка. — Там все ходят полумертвые, никакой разницы между ним и поднятым зомби никто не заметит. Ему идеально подойдет.

Лайам хмыкнул. Низко, утробно, довольно. Я кожей ощутила, как его взгляд прожигает во мне дыру.

— Эйра, дитя мое, — ректор вздохнул с такой хорошо отрепетированной, театральной печалью, что ему позавидовал бы любой лицедей, — я бы ни за что не стал просить, если бы у меня был выбор. Но его нет. Ты — единственная. Твои методы нестандартны. Твой дипломный проект показал, что ты умеешь достучаться даже до безнадежных случаев. Ты умеешь объяснять так, что даже тупой камень поймет, как фотосинтезировать.

— Достучаться⁈ — взвилась я, сжимая подлокотники кресла так, что дерево жалобно скрипнуло. — Ректор, да я не достучусь! Я его прибью! Возьму атлас по анатомии — а он у меня тяжелый, в твердом переплете из кожи молодого дракона! — и заколочу его до смерти! И это будет не учебный процесс, а уголовное преступление с летальным исходом!

— Это тоже неплохой вариант, — внезапно подал голос Лайам. Спокойно. Буднично. Будто мы обсуждали меню на ужин.

Я резко, как от удара током, повернулась к нему всем телом. Он улыбался. Медленно, лениво, смакуя момент, как гурман смакует редкое вино. Это была не его обычная наглая ухмылка. Это было что-то гораздо более интимное и пугающее. Взгляд сытого хищника, который загнал добычу в угол и теперь предвкушает долгую, мучительную игру.

— Что ты лыбишься, как ненормальный? — рявкнула я, теряя остатки выдержки. — Ты вообще в курсе, что речь идет о тебе? О тебе, бездарный дровосек с атрофированным инстинктом самосохранения? Или ты настолько туп, что не осознаешь масштаб катастрофы, в которую нас пытаются затянуть?

— В полном курсе, — он невозмутимо кивнул, даже не думая обижаться на «дровосека». — И, честно признаться, Эйра, я в полнейшем, абсолютном восторге от того, как развиваются события.

Я замерла. Мир вокруг покачнулся.

— В восторге⁈ — выдохнула я. — Ты что, головой ударился на тренировке? Тебя же публично опозорят перед всей Академией! Вышвырнут с факультета! Твоя карьера полетит в бездну!

Лайам медленно, плавно, с той самой убийственной грацией крупного хищника, поднялся с кресла. Он обошел чайный столик, отделявший нас друг от друга, и остановился прямо передо мной. Слишком близко. Я была вынуждена запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо, и чувствовала себя маленькой, хрупкой мышью, попавшей в силки. От него пахло озоном, ледяной свежестью заклинания и почему-то мятной жвачкой — резкий, мужской, кружащий голову коктейль.

— В том-то и дело, Эйра, — его голос вдруг потерял все насмешливые нотки и опустился до бархатистого, вибрирующего полушепота, который резонировал у меня где-то глубоко в солнечном сплетении, — что я сам попросил ректора назначить тебя моим наставником.