Бенвор Олквин. Гордо звучащее имя очень шло ему, как и идеально сидящая военная амуниция. Что ж, Чарли тоже хорош в любой форме. Я залюбовалась молодым двойником, очарованная его удивительным магнетизмом. В голову сразу полезли нескромные мысли: насколько они похожи на самом деле, есть ли отличия и какие именно?.. По крайней мере одно отличие было налицо: Чарльз Уокер прекрасно знал и всегда помнил о том, что он красив, что притягивает внимание, и он постоянно играл на этом, особенно перед дамами. А вот Бенвор Олквин, похоже, даже не осознавал собственной привлекательности, его прирожденная сексуальность, сквозившая в каждом движении, была естественной, как дыхание. Этим он будоражил мое воображение сильнее искусителя Уокера!

Так-так… А вот любопытно, как отреагирует этот юный и невозможно серьезный капитан, если я прямо сейчас, при всех, в глаза, признаюсь, что хочу его? Что Чарли предусмотрел на такой случай?

Наверное, у меня все отразилось на лице, потому что Олквин отвлекся от своей роли. Непонимающий взгляд, растерянные вопросы… Ладно, сколько ж можно играть в молчанку.

Первый блин вышел комом. Следовало бы вначале потренироваться. Язык несложный, видимо, из близкой к нам группы, но во всем требуется практика. Капитан с удобством уселся напротив и, похоже, настроился на знакомство и неспешную беседу. А развязать меня?

Зря я выпила в лесу так много воды. Но откуда ж мне было знать, что попаду в такую переделку? Впрочем, вид у капитана был вполне благосклонным. В ответ на мою просьбу о большей свободе движений он невозмутимо продолжил прежнюю игру. Ах, недогадливый? Ну и получи, и пусть тебе будет стыдно.

Боже, этот мальчик еще не разучился смущаться! Краснеющий Уокер… просто сказка какая-то…

Меня наконец-то развязали – господи, какое блаженство! – и проводили по нужде. Поверх мешковатого платья женщины гренадерского роста с совсем неподходящим ей воздушным именем Малеана был повязан дивно пахнущий фартук. Покрутив носом, я радостно спросила:

– Вы повариха?!

Малеана с подозрением кивнула. Я сглотнула слюну и бесхитростно пояснила:

– От вас кашей пахнет. Ваши ребята говорили, что сегодня она с мясом.

– Так ведь господин капитан приехал… – буркнула она и вдруг оживилась: – Ты голодная?

– Ужасно! – жалобно захныкала я.

Суровая на вид, но добрая внутри, Малеана мучилась сомнениями. На секунду я понадеялась, что она возьмет и отведет меня на кухню. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Доиграть в шпионов можно и потом. Но повариха вздохнула и повела меня обратно.

– И откуда ты такая взялась? – посетовала она и доверительно прибавила: – Слышь, ты господину Бенвору не прекословь. Поведай все, как есть, авось он сжалится. Сердце у него золотое, да ведь война идет. Все расскажи, глядишь, и отпустит.

– Так это что… все правда?.. – недоуменно пробормотала я, начав подозревать, что версия с уокеровским розыгрышем не очень стыкуется с очевидной действительностью.

– Отпустит-отпустит, – убежденно заявила Малеана, неверно истолковав мой вопрос. – Господин Бенвор обман видит сразу. Говори, не таясь, кто послал, зачем… Им-то все равно, а ты молодая, еще жить и жить.

Мне стало не по себе. Повариха не притворялась. Солдаты у входа в дежурку тоже не походили на антураж. Враждебность писаря добила меня окончательно. Один Олквин казался живительным глотком воздуха в этом болоте. Он был вежлив и почти любезен. Тень Патруля, он даже имя мое повторил в точности, как Уокер, с теми же чарующими нотками!

Капитан нисколько не старался казаться солиднее, как это обычно бывает с молодыми людьми, облеченными властью. Он просто был здесь законным хозяином, и это чувствовалось во всем. У меня в голове никак не укладывалось, что этот юноша, так похожий на Чарльза, способен причинить мне вред. Сбитая с толку этим невероятным сходством, я совершила огромную ошибку. Все дело в том, что я привыкла доверять Уокеру. Несмотря на то что некоторые его поступки оборачивались неприятными последствиями, намеренно причинять мне зло он никогда не стремился и всегда выручал из любой передряги. Так что я автоматически перенесла это доверие на молодого капитана, наивно понадеялась, что он тоже «свой» и совсем перестала его опасаться. Идиотка!

Когда допрос начался уже по-настоящему, у Олквина моментально выявились манеры человека, знающего себе цену и привыкшего приказывать. Он мало сомневался в том, кто я такая. Любая странность моего облика и поведения оправдывалась опережающим темпом развития шпионского ремесла. Выводы капитана и обрисованные им перспективы стали для меня настоящим шоком, и я сорвалась.