– Конечно, нет! Даже для самой примитивной модели нужна хорошая сталь, множество инструментов для ее обработки, порох, наконец…
– А что такое порох?
Джелайна со стоном рухнула лицом в скомканное одеяло.
– Капитан, какой у вас сейчас идет год?
– Шестнадцатый.
– Точнее. Тысяча пятьсот шестнадцатый? Тысяча четыреста шестнадцатый? Тысяча триста? Или еще раньше, черт возьми?!
– Просто шестнадцатый, – озадаченно ответил Бенвор. – От разделения Великого Хорверолла.
– А в каком году произошло разделение? – продолжала допытываться Джелайна.
– Сразу после смерти короля Сейнона. Он правил двадцать три года. А до него…
– Стоп, – перебила она. – Принцип ясен. У вас есть общая система летосчисления?
– Общая?
– Ну, в моем мире, например, принят отсчет от Рождества Христова. Насколько я успела понять, о Христе вы знаете не понаслышке.
– О, это же было так давно, – скривился капитан.
– Вот и скажите мне, как давно это у вас было. По возможности поточнее.
На Олквина было мучительно смотреть. Он морщил лоб, ерошил волосы и, наконец, признался:
– Я не знаю. Может, в монастыре хранятся летописи? Но мне их никогда не показывали.
– А вы что делали в монастыре?
– Я там воспитывался в детстве, учился грамоте, разным наукам. Но мне никогда не приходили в голову подобные вопросы. Леди, вообще-то я считаюсь весьма образованным человеком, но вы заставляете меня чувствовать себя полным невеждой!
– Успокойтесь, это нормально, – мягко произнесла Джелайна. – Видите, капитан, любой мой вопрос неизбежно тянет за собой следующий. Чтобы разобраться во всем основательно, нужно начинать издалека. Так же и с моими знаниями. Чтобы дать вам хотя бы общее представление о предмете вашего интереса, сперва пришлось бы объяснять самые основы. Сколько лет вы проучились в монастыре?
– Пять. Ну, со мной не все время занимались науками. Большей частью обучали военному делу.
– А мое образование заняло семнадцать лет, – заметила Джелайна. – И все это время я занималась практически одной только учебой.
Бенвор оторопел.
– Ого! Да мне девятнадцать! Вы проучились целую жизнь! Когда же жить?
– Но меня же не запирали в монастыре, – усмехнулась она, но потом ее улыбка поблекла.
– Полагаю, вы самый образованный человек из всех, кого я знаю, – подумав, высказался Олквин.
– Нет, капитан, – хмуро возразила Джелайна. – Подозреваю, что в данный момент я самый образованный человек во всем вашем мире. Но я очень хочу вернуть эту статистику к прежнему виду.
В дверь осторожно постучали.
– Господин капитан! – раздался голос Виланда. – Вы не спите?
– Входи, – отозвался Олквин. – Что случилось?
Виланд со свечой в руке шагнул вперед и уставился на идиллическую картину: раскрасневшийся инспектор и оправданная шпионка при свете камина сидели на кровати друг напротив друга, скрестив ноги, оба без обуви, а капитан еще и без мундира, и, судя по всему, вели задушевную и довольно эмоциональную беседу.
– Жарко как у вас… – пробормотал дежурный.
Бенвор босиком спрыгнул на пол и загасил камин.
– Зачем пришел?
– Я это… одеяло наше хотел забрать. За полночь уже, милорд.
– Так вот почему у меня давно глаза слипаются, – понял Олквин.
– Это же ваша кровать, – вскочила Джелайна. – Я могу переночевать где угодно.
– Еще чего! – возмутился капитан. – Вы теперь моя гостья. Располагайтесь здесь. – Он повернулся к Виланду: – К леди Анерстрим относиться с почтением. Передай это всем. И пусть мне приготовят ночлег в другом месте.
Дежурный оставил свечу и скрылся с одеялом под мышкой. Джелайна расправила второе и, покосившись на раскаленный камин, расстегнула и стащила форменную куртку, оставшись в белой майке без рукавов. Бенвор скользнул невольным взглядом по ее тонким рукам и острым плечам с выступающими косточками. Даже не верилось, что этими паучьими лапками можно отбиться от нескольких солдат. А она отбивалась – только впятером и скрутили.
– Вы так легко это сняли… – показал он на куртку.
– Ну да, – согласилась Джелайна. – Это молния. – Она показала, как именно работает замок. – Очень удобно.
– Молния, – повторил Олквин, ухмыльнувшись.
– А что смешного?