По иронии судьбы, выследившие меня аборигены применили, пожалуй, единственное средство, способное ненадолго вывести из строя TS-проекцию. Кто бы ни готовил эту пакость на дротике, сделал он это качественно. Я провела в забытьи, наверное, около получаса. Потом уже сознания полностью не теряла, отключаясь лишь частично – поочередно исчезали то зрение, то слух, то осязание. Но вот тело не желало слушаться ни в какую.
Единственное, что не подводило – это обоняние. Запахи леса и реки вытеснились запахами рыхлой земли, примятой травы и сломанных веток. Они уступили место дыму костра, острому запаху старой кожи и кислому привкусу железа. Наконец все забил тяжелый дух лошадиного пота.
На какое-то время вернулись ощущения. Живот сдавливало, толчками перехватывало дыхание, а в голове стучала кровь – меня везли, мешком перекинув через спину лошади. Чья-то рука сквозь одежду бесцеремонно щупала мой зад, а шершавые пальцы забрались под куртку на спине и пытались оттянуть вниз эластичный пояс узких брюк. На секунду в сознание вплыл грубый смех и незнакомый говор нескольких мужских голосов. Я тогда еще успела подумать, что если они догадаются, как снять с меня форму, или разрежут ее, то лучше бы мне на это время совсем отключиться.
Когда я осознала себя в следующий раз, то даже удивилась тому, что все еще одета. Похоже, на меня никто не позарился. Честное слово, в тот момент я порадовалась, что природа не наделила меня женственностью и привлекательностью.
Меня куда-то волокли, держа под мышки. Пятки то и дело бились о камень – мы спускались по лестнице. Стало прохладно, и я почувствовала целый букет вони – плесень, нечистоты, немытые тела… Прелое дерево, сырость, колючая солома подо мной. Опять нахальная рука – тискает, больно щиплет грудь, теребит застежку на куртке… Потом меня оставили в покое, и все стихло.
Через некоторое время до меня донеслись голоса и лязг металла. Сквозь прикрытые веки я уловила свет, а кожей ощутила слабое тепло, идущее от окруживших меня людей. Наверное, один из них подошел очень близко: я чувствовала его присутствие необычайно остро. В этом было что-то… необъяснимое.
Кто-то подергал пряжку на моей куртке, потом коснулся застегнутого кармана на бедре и поворочал ногу в ботинке. Мужчины заговорили между собой. Язык был незнакомым, и, несмотря на дурман, тут же привычно включился в работу менталингвор. Это помогло мне немного разогнать туман в голове.
И тут мой слух уловил что-то смутно знакомое…
Собрав все силы, я открыла глаза. Сверху шел тусклый дрожащий свет. Из навеянного дурманом марева у стоявшего надо мной силуэта проступило лицо Уокера. Он был в костюме и, кажется, даже загримирован. Охватившее меня облегчение было просто неописуемым. Чарли нашел меня, теперь все будет хорошо. С этой мыслью я отключилась.
Когда я пришла в себя, меня посетило удивление. Почему я лежу не в капсуле, не на мягкой койке в медицинском отделе или, в крайнем случае, на упругой кушетке в зале отправки? И где Чарли? Он что, приснился мне? Неужели одурманенное сознание просто подсунуло желаемую картинку?
Подо мной была жесткая деревянная скамья, а руки и ноги оказались связаны. Пахло дымом, смолой, потом, портянками, прокисшей едой и еще чем-то незнакомым. В помещении я была не одна. Неподалеку раздавались негромкие голоса и периодический глухой стук. Чуть приподняв веки, я разглядела троих мужчин, сидевших вокруг грубо сколоченного стола. Понаблюдав за их занятием, я узнала игру на все миры и времена – кости. Интерьер, одежда мужчин и их оружие не оставляли сомнений в том, что я действительно в средневековье.
Меня очень беспокоили веревки на руках и ногах. Я не знала, здесь ли Чарли, и если да, то что он намерен делать? Кто эти солдаты и зачем они меня стерегут? Требовалось наблюдение и время на изучение языка. На меня не обращали внимания, и это было очень кстати. Следя за людьми, я осторожно сделала дыхательные упражнения для повышения болевого порога – иначе было не вытерпеть. Закрыла глаза и стала слушать. Солдаты говорили охотно и многословно, с накоплением базы проблем не представлялось. Время от времени заходили другие люди, перебрасывались несколькими фразами и уходили. Некоторые приближались ко мне, трясли за плечо, шлепали по щекам. Я притворялась крепко спящей. Лежачего нигде не бьют, так что в моих интересах было тянуть как можно дольше.
Наконец, в осознание стали вплетаться отдельные узнаваемые слова. «Поймав волну», менталингвор заработал изо всех сил. Вскоре я знала имена солдат, кто из них выигрывает, что сегодня было на обед и за что некая Дионха вчера огрела по голове конюха. Потом один из них подошел, чтобы в очередной раз проверить, не очнулась ли я. После этого их разговор стал для меня чуть информативнее.