– Конечно! – заверила я и понизила голос: – У меня для тебя есть подарок.

Я на секунду раскрыла кулак и показала ей тюбик с помадой. Брюнетка, надо отдать ей должное, действительно оказалась сообразительной.

– Та-ак, – протянула она. – И что тебе от меня нужно?

«Далеко пойдет», – мысленно похвалила я, а вслух сказала:

– Я поспорил с друзьями, что добуду какую-нибудь бумажку из Овального кабинета. Ты ведь идешь на экскурсию? Прихвати там что-нибудь для меня, и получишь помаду.

– Ты в своем уме? – шепотом возмутилась она. – Кто мне позволит что-то взять?

– Любую ненужную бумажку, – уточнила я. – Чистый листик, мятую промокашку, все что угодно. Главное, чтобы она была из Овального кабинета. – И поиграла помадой в руках.

Душевные муки девушки были почти осязаемы.

– Покажи, – наконец потребовала она.

Я сняла колпачок и чуть-чуть вывинтила стержень ягодного цвета с сильным блеском. Глаза брюнетки алчно загорелись. Я закрыла помаду, чтобы не выдать, что ею пользовались.

– Ничего не обещаю, – предупредила школьница.

– Понимаю, – кивнула я. – Но ты все же постарайся, а то я скажу твоим подругам, что на самом деле вовсе не пытался пригласить тебя на свидание.

Она машинально оглянулась, но тут же скривила губы.

– Очень надо…

Из дверей Белого дома вышел гид, выводя предыдущую группу. Учительница заторопилась к детям. Я перешла улицу и стала ждать возле автобуса. Но едва группа школьников скрылась внутри, меня осенило, что я понятия не имею, сколько времени продлится экскурсия. В отчаянии я пнула автобусное колесо. Водитель высунулся в окошко и мрачно уставился на меня. Я отвернулась.

Несколько минут я ходила взад-вперед, нервно поглядывая на часы. Казалось, стрелки побежали втрое быстрее, отпущенное нам время таяло, как кубики льда в бокале. Когда я направилась к водителю, чтобы спросить, не знает ли он, когда должны вернуться дети, двери Белого дома распахнулись, и оттуда пулей вылетела моя брюнеточка. Учительница вышла следом и что-то крикнула. Девушка оглянулась, помотала головой и припустила к автобусу. За ворота ее выпроводили беспрепятственно.

Я еле удержалась, чтобы не побежать навстречу. Брюнетка так и сияла. Подлетев ко мне, она вытащила из-под пуловера два глянцевых постера с фотографией четы Кеннеди и автографом Жаклин.

– Это подойдет? – переводя дыхание, осведомилась она.

– Супер! – искренне восхитилась я, не веря в свою удачу. – А почему ты так рано ушла?

– А я только за этим и поехала на экскурсию, – с довольным видом объявила она. – Что я там не видела? Сказала, что душно и тошнит… – И мечтательно прижала постеры к груди. – Собственноручный автограф Джеки! Моя сестра удавится от зависти.

Помешались они все на этой Джеки. Ладно, пусть Энн тоже порадуется. Унести не сможет, так хоть полюбуется, в руках подержит, узелок оставит…

– Давай сюда помаду, – потребовала девушка, сворачивая и пряча один лист.

– Они точно из Овального кабинета?

– А с чего я, по-твоему, взяла сразу два? – довольно улыбнулась эта бестия. – Они там на столе лежат пачкой, всем раздают просто так. А другую бумажку никак не возьмешь.

Я полезла было в карман, как вдруг эта негодяйка заявила:

– Не надо помады. Я передумала. Возьму оба.

– Зачем тебе сразу два?

– Поменяюсь с кем-нибудь.

Ну нет, облом в самом конце меня не устраивал. Забрать постер силой означало привлечь внимание водителя автобуса и охраны Белого дома. Тогда придется немедленно сбегать домой, чтобы не раскрывать маскарад. Но начинать карьеру с шока обитателей утопии мне вовсе не хотелось – в ситуации, не угрожающей жизни рейдеров, исчезать на глазах аборигенов, равно как и оставлять себя и группу без путей отступления, в TSR заслуженно считалось дурным тоном. Делай что хочешь, но выкручивайся.

– Мы же договорились, – попыталась я воззвать к чувству долга, но тот спасовал перед истинно женской логикой:

– А я передумала, – упрямо повторила синеглазая вредина.

– Хорошо, тогда давай так. Я возьму постер, пойду покажу друзьям – они в парке, на скамейке сидят – и сразу принесу обратно. Чтобы выиграть спор, мне этого хватит. А обе Джеки останутся тебе.

Она немного подумала.

– Ладно. Но помаду я заберу – вдруг ты не вернешься.