Внезапно окунувшись по грудь в холодную воду, Бенвор в очередной раз словно вынырнул из мутного дурмана. В этом состоянии он уже не один час кое-как умудрялся механически переставлять ноги, едва ли не на каждом шагу спотыкаясь о корни деревьев и всем весом наваливаясь на Джелайну. Та тяжело дышала, все чаще делала остановки и, изредка всхлипывая, что-то вполголоса бормотала. Олквин не узнавал там ни одного английского слова из добрых трех сотен, прилежно выученных им за последние два месяца. Правда, он учился приличным словам, теперь же явно был не тот случай.

Они перебрались вброд через речушку с топким дном. Капитан только сейчас заметил, что на нем нет сапог, а когда Джелайна успела их снять – он не помнил. Странные провалы в сознании стали постепенно сливаться в сплошное зыбкое марево. Даже ледяная купель отрезвила ненадолго. Останавливаться, разводить костер и обсушиваться женщина на этот раз не стала, ограничившись лишь тем, что выжала одежду. Опасаясь, что их заметят враги с приграничной заставы, Джелайна ускорила темп, волоча Бенвора с исступлением раненого зверя, последним рывком уходящего от охотников в родную чащу.

Местность круто поднималась. Выдохшись, женщина надавала Олквину по щекам, приводя в чувство, и заставила самого вслепую карабкаться на холм – сил тащить его вверх у нее уже не было, разве что подталкивать. Последние шаги оба одолевали почти ползком. После короткой передышки на перевале – Бенвору казалось, он едва успел закрыть глаза – Джелайна растолкала его и потащила дальше. Идти вниз было легче. В одном месте они даже съехали по сухой траве на огромной разлапистой ветке, вспахивая остро пахнущие грибами пласты опавших листьев.

Ощутив под ногами вместо рыхлого лесного дерна утоптанную землю наезженной дороги, беглецы смогли прибавить шагу. Бенвор споткнулся, когда Джелайна испуганно толкнула его к деревьям. Но она тут же вскрикнула и рванулась вперед. Олквин услышал стук копыт, знакомые голоса, и вскоре их окружили всадники.

– Живой… живой… – то и дело повторял Уилкас. – Давай его на лошадь.

Бенвора закинули в седло и крепко привязали.

– Где Ланайон? – едва выговорил он.

– Он уже дома, – укутывая капитана теплым плащом, торопливо отвечал Хоркан. – Правда, простыл, кажется, пока шел мокрый через лес. Ну, ничего, его есть кому выхаживать. Ты-то как? Избивали, что ль?

– Его отравили, – еле слышно сказала Джелайна.

Друзья разом притихли.

– В Норвунд никак нельзя, и на заставы тоже, – предупредил Воллан. – Господина барона довезли тайком, да и то не знаем, что с ним будет.

– Значит, в Сентин, – распорядилась женщина и добавила: – Где бы лекаря хорошего взять? Такого, чтобы в ядах разбирался.

– Танбик! – воскликнул Тиви. – Тут до Локо всего ничего.

– Давай за ним, скорее! – подхватила Джелайна.

Хоркан поспешно ускакал в сторону форта, а маленькая процессия двинулась к Сентину. Бенвора болтало в стороны в неудобном старом седле, ремни врезались в тело, но он был рад хоть такому отдыху. Пришел в себя только когда его снимали с лошади.

– Несите в дом, – узнал Олквин голос Танбика.

Знахарь на ходу расспрашивал Джелайну, кто и чем мог отравить капитана. Охающая Даина помогла переодеться в чистую сухую одежду, и Бенвор снова впал в забытье.

Сколько времени прошло потом – он не помнил. Несколько часов, а может, дней. Начался сильный жар, выламывало все кости и невыносимо болели подмышки, особенно с левой стороны. Юноша метался, не находя себе места: любое положение причиняло сильную боль. Сквозь монотонный шум в голове он слышал, как Джелайна пытается его успокоить. Знакомый голос отчасти помогал справиться с горячим липким туманом. Иногда холодная влажная губка касалась его лица, немного освежая. Бенвора пытались поить горьковатыми настоями, но юношу немедленно выворачивало даже от лишнего глотка воды. А жажда была неимоверной. В конце концов Джелайна стала давать ему воду по каплям.

Вскоре боль поселилась всюду, в каждой складочке тела. Едва ворочая сухим непослушным языком, Бенвор невнятно бранил любого, кто пытался пошевелить его. Джелайна настойчиво уговаривала его, а на что – он никак не мог понять. С детства почти ничем не хворавший, ни разу серьезно не раненный в бою, теперь он просто сходил с ума. Все, чего ему хотелось, – чтобы никто не трогал, не двигал, и прекратилась, наконец, эта проклятая боль!

Но сегодня покоя не было. Строго прикрикнув, Джелайна подняла ему руки и стала снимать рубашку, собираясь, видимо, обтереть его губкой. И тут же она вскрикнула снова, но по-другому – со страхом.

– Танбик! Танбик! – пронзительно завопила она. – Идите сюда!