– Не смей говорить так о маме, – процедил Бенвор.

– Смею! Ты был сопляком и ничего не помнишь. Что ей стоило держаться подальше от двора? Нет, ее тянуло красоваться в свете и наслаждаться своими победами! И что из этого вышло? Ладно, мне было пятнадцать лет, но тебе-то всего шесть! Детям положено расти с матерью, а не в монастыре! А что из тебя выросло? То же самое.

– Во-первых, – с трудом сдерживая гнев, возразил Бенвор, – я не наслаждаюсь своими, как ты выразился, победами. Я не стремился понравиться Одилле, будь моя воля – глаза б мои ее не видели. Во-вторых, – повысил он голос, видя, что брат пытается перебить, – ты сам себе противоречишь. Твоя собственная жена что, сидит дома? У вас шесть нянек, а твой наследник иногда зовет мамой кормилицу.

– Мою жену, – разозлился барон, – никто не домогается. Она всегда ведет себя благопристойно. Даже если я не всегда бываю ею доволен, по крайней мере светская жизнь не мешает ей исправно рожать детей. А нашей матери казалось, что даже двое – слишком много. И что теперь? Нас обоих убьют, и из всех Олквинов останутся только четверо малышей. Пятого я уже не увижу.

– Да это же вы и заставляли меня вертеться при дворе! – возмутился Бенвор. – Я не просил герцогиню, меня устраивала военная карьера. Ты сам выставил меня напоказ, как девицу на выданье!

– Вот и держался бы все время рядом с невестой, – отрезал Ланайон. – Зачем тебя понесло на прогулку в одиночестве? Это тебе не казарма, по ночам в парковом лабиринте без компании шляются только искатели сомнительных приключений. Ты же понятия не имеешь, как принято выкручиваться из таких щекотливых ситуаций.

– Ах, я еще и виноват?! – воскликнул юноша. – Ну, хорошо, почему же меня тогда не арестовали прямо там? В крайнем случае, кто-нибудь мог дать мне по морде. Нет, вместо этого принц предпочел выставить все так, будто именно ты провинился. А вы-то что делали в парке?! С каких это пор посольские дела обсуждаются на вечерних прогулках? Может, Майрон и до этого знал, чем занята его супруга?

Ланайон оторопел и задумался, прокручивая в уме события вечера.

– Нет, – уверенно произнес он. – Откуда ему было знать, что Одилла встретит тебя?

– Я в парк не тайком прокрадывался, – фыркнул Бенвор. – Меня видели десятки людей. Принц мог сам отрядить супругу на поиски. Она даже свиту сразу отослала.

Барон без сил опустился на стул.

– Чем мы провинились? – пробормотал он. – За что?.. За прежнюю верную службу?

– Это война, Ланайон, – так же тихо ответил брат. – Все средства хороши. А мы кто такие? Все посольство разменяют в большой игре, только и всего. Майрон ведь до сих пор рассчитывает на военную помощь. Пожертвовать шестью придворными, капитаном и десятком солдат охраны – невелика цена за возможность начать наступление и при этом выглядеть в глазах соседей не завоевателями, а вершителями справедливости. Даже странно, что с вами не отправляют жен и детей – чтоб уж наверняка все возмутились.

– Ну, знаешь! – вскочил Ланайон. – Не накаркай!

Когда брат ушел, Бенвор заторопился наверх. Джелайна поджидала возле его покоев. Капитан тут же сгреб ее в охапку, не заботясь о том, что их могут увидеть. Немного придя в себя, он затащил ее в комнату и запер дверь. Чувство леденящего опустошения постепенно уходило прочь, сменяясь привычным ласковым теплом.

– Можно личный вопрос? – тихо произнесла женщина.

– С каких это пор вам требуется особое разрешение? – хмыкнул Бенвор.

Джелайна нерешительно прикусила губу.

– Что случилось с вашей мамой?

– Вы подслушивали? – ничуть не удивился капитан.

– Не специально, – возразила она. – Кто-то же должен был отгонять любопытных слуг? А вы говорили достаточно громко.

Бенвор схватил плащ.

– Я задыхаюсь здесь. Идемте на крышу.

Усевшись на галерее и накрывшись вместе одним плащом, они некоторое время смотрели на постепенно гаснущие огни раскинувшейся неподалеку столицы. Наконец Бенвор собрался с мыслями и начал рассказывать.