Вытолкав Хоркана, он разогнал за дверью остальных и вернулся. Джелайна тихонько смеялась.

– Они все с вами так по-простому?

– Еще чего, – фыркнул Олквин. – С этими двумя оболтусами мы росли вместе, так что им многое прощается. А знаете что? – оживился он, подавая женщине руку. – Прямо сейчас и уедем. Все равно покоя не дадут.

– Да нет, зачем? – забеспокоилась Джелайна. – Занимайтесь своими делами, не нужно все бросать. Я не хочу, чтобы у вас из-за меня были неприятности.

– Ну что вы, леди, – улыбнувшись, мягко возразил Бенвор. – Все мои неприятности закончились час назад.

* * *

Знакомство с Веанрис прошло лучше, чем ожидал Олквин. Похоже, посмотрев на Джелайну, невестка сделала вывод, что Ланайон может забыть о своих опасениях. С баронессы мигом слетела напускная надменность. Веанрис взяла на себя все заботы по обустройству, как обычно, успевая и гонять слуг, и расспрашивать Джелайну, как той живется вдали от родины, а попутно еще и сделав выговор деверю за то, что у него в Сентине иноземная гостья была вынуждена ходить в жалких крестьянских тряпках.

– Не знаю, как там в деревне, – ворчала она, отбирая Джелайне подходящие платья, – но я не допущу, чтобы у нас вы ходили одетой, как прислуга. Конечно, то, что дала Даина, все лучше, чем ваш непристойный мужской наряд. Но Бенвор и сам мог догадаться, что леди нужна подобающая одежда, а не это убожество. Мальчишка, солдафон… Мог бы у меня спросить, наконец. Так нет же – развел секреты… – Похоже, что именно последнее казалось Веанрис самым досадным.

Потом капитан пригласил Джелайну осмотреть замок. Он показал ей свое любимое место на разрушенной галерее под крышей башни. Женщина пришла в восторг от вида, открывавшегося с этой высоты на Норвунд. Бенвор, которому зрелище было привычно с детства, рассказал о том, как четко отсюда просматривается звездное небо, и предложил вернуться вечером.

– Да, и лучше все-таки будет надеть брюки, – проворчала Джелайна, цепляясь одной рукой за стену, а другой придерживая раздуваемый ветром подол. Бенвор подхватил женщину за талию и помог спуститься с галереи. А когда они очутились на полутемной площадке под крышей башни, он наконец-то сделал то, чего ему хотелось еще днем. Джелайна замерла в его осторожных объятиях, почти не дыша. Олквину так много хотелось сказать ей: о том, как ему не хватало ее уверенного голоса, интересных занятий, долгих разговоров на любые темы, да и просто одного ее присутствия рядом. Но все слова куда-то подевались, и юношу с трудом хватило на банальность:

– Я скучал.

– Я тоже, – прошептала Джелайна. Она не пыталась высвободиться, ничего не спрашивала, и Бенвор наконец перестал бояться, что может вот-вот проснуться.

– Мне хорошо, когда вы рядом, – вырвалось у него. – Не знаю, как это объяснить… Чувствую себя так, словно в меня вливаются новые силы. Даже жизнь сразу кажется проще.

Женщина чуть отстранилась и посмотрела на него с выражением, похожим на удивление. Олквину был уже знаком этот взгляд.

– О чем вы сейчас думаете? – спросил он. – Только скажите правду.

Она тут же спрятала лицо и замкнулась. Бенвор выпустил ее и отступил назад. Ну что, хотел правду?

– Видите ли, – сбивчиво пояснила Джелайна, – я тоже чувствую что-то похожее. И раньше…

– Мой двойник, – понял юноша. – С ним было так же, верно?

– Да. И я подумала…

– …мог ли Уокер сказать о себе то же самое? – закончил за нее Бенвор.

Женщина понуро кивнула.

– Вы что, до сих пор ищете причину, по которой вас можно было полюбить? – не выдержал Олквин. – Да почему, черт возьми, для этого обязательно должна быть объяснимая причина?!

Джелайна отвернулась, обхватив себя руками, и уставилась на небо в просвете узкой бойницы. Юноша почему-то решил, что она вот-вот заплачет.

– Простите меня, – пробормотал он, снова подойдя к ней вплотную, но уже не решаясь дотронуться. – Конечно, это не мое дело. Я просто никак не пойму… У вас там, в вашем мире, что – принято все всегда так усложнять?

– Давайте не будем больше говорить об этом, – ровным голосом произнесла женщина. Похоже, плакать она все-таки не собиралась, и у Бенвора тоже отлегло от сердца.

– Если вам не нравится о чем-то говорить – не будем. Я ведь пообещал, что теперь всегда будет по-вашему, а я всегда держу слово. Если вам не нравится… – Он запнулся, неуверенно коснувшись ее плеча.