Занятия с ней стали полной противоположностью нудным монастырским урокам, где мальчиков заставляли лишь бездумно заучивать наизусть. Джелайна старалась, чтобы Бенвор понял суть, а не вызубрил. И это оказалось намного лучше, потому что осмысленное запоминалось само.

Удивительное устройство в голове, обеспечивающее Джелайне абсолютную память на работе, пригодилось и теперь. Благодаря ему она последовательно вспоминала все, чему учили ее саму, и капитану оставалось только удивляться, как много всего открыли ученые ее мира за последние столетия. Когда-нибудь, наверное, и в его мире тоже родятся свои Галилей, Ньютон, Декарт, Бойль, Дарвин и остальные. Джелайна уверяла, что это произойдет обязательно: при любых темпах прогресса развитие человеческой мысли во всех утопиях идет с одинаковой закономерностью.

В особенно хорошем настроении женщина соглашалась рассказывать интереснейшие истории из жизни своего и чужих миров. И Бенвор постепенно научился улавливать подходящие моменты. Это оказалось нетрудно: от настроения Джелайны непонятным образом стало зависеть его собственное самочувствие. Однажды Олквин признался ей в этом, на что женщина туманно заметила, что тоже постоянно ощущает его ауру, после чего надолго задумалась. Бенвор не стал уточнять, но догадался, что речь шла об упомянутом в ее откровениях живом тепле, которое окутывает ее рядом с ним и его двойником. Влияло ли ее настроение точно так же и на Уокера? Возможность такой взаимосвязи с двойниками из разных миров казалась Олквину просто мистикой.

Впрочем, о чем бы ни рассказывала Джелайна, капитан всегда внимал ей с одинаковым удовольствием, легко погружаясь в яркую воображаемую реальность, создаваемую умением женщины превращать любую тему разговора в захватывающее повествование. Он так привык слушать ее, что иногда делал это даже во сне. Перегружаемый информацией мозг выдавал по ночам жутко запутанные видения, и лишь знакомый голос, ставший таким привычным, спасал от зарождающихся кошмаров, легко расплетая смысловую паутину и раскладывая все по полочкам. Даже когда Бенвор сам мысленно задавал себе вопросы, ответы на них все чаще звучали в его сознании голосом Джелайны.

Олквин привык к голосу, но лицо женщины продолжало вызывать его неослабевающее любопытство так же, как и в первый день. Он смотрел на нее постоянно, но ее облик ускользал сразу, стоило лишь отвести взгляд. Капитан пытался запомнить ее черты и вскоре обнаружил, что их можно ненадолго запечатлеть по отдельности. С этого момента он стал присматриваться к мелочам – к тому, как Джелайна поднимает брови, меняет направление взгляда, сдувает с глаз русую челку, прикусывает губу, улыбается или хмурится. Это особенно занимало его, когда женщина увлекалась и ее мимика становилась очень оживленной. Она вся словно светилась изнутри в такие минуты. Иногда Бенвор ловил себя на том, что неотрывно любуется Джелайной во время занятий. И однажды понял: неуловимая для невнимательного взгляда, несомненная гармония этого странного лица раскрывалась только в непрерывном движении.

* * *

Олквин будто очнулся, когда до него дошло, что уже больше минуты стоит тишина, а лицо Джелайны застыло и вновь стало невыразительным. Женщина молча смотрела на него, поджав губы. Юноша расправил плечи, чувствуя себя так, словно вынырнул из глубины и снова может дышать и отчетливо слышать.

– Похоже, вам это совсем не интересно, – тихо сказала она. – Давайте сделаем перерыв.

– Нет-нет, – торопливо ответил Бенвор. – Продолжайте.

– А уже все, – хмыкнула Джелайна. – Вы можете повторить мою последнюю фразу?

Капитан напряг память, но последним отчетливым впечатлением было лишь то, как женщина прищурилась, прежде чем умолкнуть. Вздохнув, он опустил голову.

– Мы занимаемся ежедневно по двенадцать часов, – произнесла Джелайна. – Не пора ли сжалиться над собой и признать, наконец, что впихнуть в два месяца материал нескольких лет попросту невозможно? Даже я едва выдерживаю, а ведь мне не привыкать к многочасовым урокам.

– Так вам тяжело? – спохватился Олквин. – Почему не сказали сразу?

– Тяжело вам, – покачала головой Джелайна. – Может, хватит мучить себя в таком темпе?

– Я не устал, – тут же возразил он. – Просто отвлекся.

– Последние дни вы отвлекаетесь почти постоянно. Вы нормально спите?

– Нет, – нехотя сознался Бенвор. – Откуда вы знаете?

– Это синдром хронической усталости. Скоро вы сорветесь. Так больше нельзя, нужно чем-то разбавить умственную нагрузку. С завтрашнего дня я продолжу тренировки. Советую и вам присоединиться, пока мозги окончательно не закипели.