И пошло-поехало. Бенвор не успевал задавать вопросы, число которых росло как снежный ком. Увы, Джелайне не всегда удавалось ответить так, чтобы он понял все: по словам гостьи, ему были неведомы элементарные вещи, в ее мире знакомые даже детям. Но все-таки она старалась как могла – и окончательно лишила его покоя.

Это стало очередным откровением, потрясением. Простиравшийся между морями Великий Хорверолл оказался лишь куском большого острова, торчащего на относительном мелководье. Чтобы дать капитану представление о величине мира, Джелайна угольком нацарапала на полу схематичную карту всей Земли. Олквин был шокирован – его родина потерялась рядом с огромными материками и безбрежными океанами. А сама Земля, оказывается, была планетой – гигантским шаром, стремительно несущимся сквозь абсолютную пустоту вокруг Солнца – огненного сгустка еще больших размеров. И звезды – привычный с детства узор холодных искр на темном небосклоне – были не чем иным, как такими же пылающими солнцами, недостижимо далекими от Земли и друг от друга и, возможно, тоже несущими вокруг себя планеты с живыми мирами.

Когда рассказ Джелайны дошел до этого места, Бенвор ошеломленно предположил:

– Леди, так ваш мир – на одной из звезд?!

– Что вы, капитан?! – покачала она головой. – Расстояние между звездами – это один вид измерения пространства, а между параллельными мирами – совсем другой. Мы с вами живем на одной и той же планете, но в разных системах координат. Пространство беспредельно не только в видимых глазу направлениях, и систем в нем – бессчетное множество. Впрочем, отсюда мой мир недоступен так же, как и самая далекая звезда.

Олквин уже и не знал, о чем спрашивать, разрываясь сразу между несколькими темами. Но когда доходило до интересующих его подробностей, он тут же переставал понимать половину и огорчался.

– Мы можем только прыгать по верхушкам, – вздохнула Джелайна, вставая с пола, где они просидели больше трех часов. – Учиться следует с самых азов, капитан. Сами видите, стоит копнуть вглубь – и вы тут же запутываетесь в моих объяснениях.

Чувствуя себя расстроенным не столько из-за своего невежества, сколько из-за очевидного намека гостьи на то, что продолжения занимательной лекции не будет, Бенвор опустил голову, машинально катая уголек по нарисованной карте.

– Море и впрямь бывает несколько миль глубиной? – указав вдоль полосы воображаемого океана, спросил он.

Джелайна кивнула. Юноша вспомнил себя переплывающим речушку рядом с Олквинау и отчетливо представил, будто дно внезапно ушло вниз… Резко выдохнув, он поежился, чувствуя, как встают дыбом волоски на руках. Бросив взгляд на Джелайну, он заметил, что она внимательно наблюдает за ним, и торопливо встал.

– Вы боитесь моря, верно? – Вопрос женщины был скорее утверждением.

– Я видел его близко всего один раз в жизни, – усмехнулся Бенвор. – Да, вот так сложилось. Хоть и живу на острове. Не боюсь, нет… скорее, меня тревожит его непредсказуемость. Знаю, обычно море тихое, но мне, к несчастью, довелось увидеть, как огромные волны за несколько минут уничтожили целый порт. Но я смотрю, вас это не удивляет. Вы говорили, мой двойник тоже не любит море. Занятно, правда?

Джелайна промолчала.

– А что он любит? – поинтересовался Олквин.

Женщина замялась.

– Вам это, наверное, покажется странным, но я знаю о нем до обидного мало. Можно долго перечислять все, что он знает и умеет… ну, во всяком случае, хотя бы то, что известно мне. Но о его интересах и склонностях мне приходилось лишь догадываться, полагаясь на случай или наблюдательность. Я полностью уверена лишь в том, что он любит свою работу.

– И вас, – вставил Бенвор.

– А вот в этом я уже не уверена. Особенно после его предательства.

– Не уверены потому, что он вам никогда этого не говорил? – спросил капитан. – Но разве обязательно говорить об очевидном?

– Боюсь, это очевидно только вам, – мрачно отозвалась она. – Вы сделали выводы, основываясь на моем рассказе, а эту точку зрения нельзя считать объективной.

– Он мой двойник, – напомнил Олквин. – Вы сами нашли у нас много общего. Пусть мы выросли в разных условиях, но тела устроены одинаково, так что, можно сказать, мы с ним – почти одно и то же, не правда ли? Как братья-близнецы. Кому, как не мне, проще понять его?

– Ну, хорошо, все может быть, – дернула плечом Джелайна. – Какое это теперь имеет значение? И какая разница, что любит или не любит ваш двойник? У вас своя жизнь, у него своя.

– Всего лишь пытаюсь понять ход его мыслей. Это и вам может помочь. Думайте как хотите, но я сомневаюсь, что это было предательством. Если мы и впрямь похожи, то он на такое не способен. Я не могу представить, что могло бы заставить меня…

– Ваша версия? – безо всякого выражения перебила Джелайна.