– Да я и не волновалась, что вы можете передумать, – лукаво улыбнулась Джелайна. Бенвор недоуменно вглядывался в ее лицо, пытаясь отыскать признаки печали, неизменно охватывавшей гостью раньше.

– Похоже, вы смирились, – без удивления констатировал он.

– Выбора нет, – пожала она плечами. – Зачем лишний раз нагонять на себя депрессию? Не можешь изменить ситуацию – измени свое отношение к ней. Я собираюсь обставить по отсчету всех рейдеров. Можно будет незаметно шагать из века в век под защитой ваших потомков. Можно жить, каждые лет десять переезжая с места на место, меняя имена и стараясь не привлекать внимания. А можно позволить взять верх авантюрной жилке и стать в этом мире легендой, войти в его историю, наследить по максимуму… Что бы выбрали вы, капитан?

– Ну, тут я вам не советчик, – рассмеялся Олквин, все еще чувствуя удивительное умиротворение от того, что все складывалось именно так, как ему и хотелось. – Может, вы все-таки напутали и у нас тут не Англия?

– Все, довольно, – отрезала Джелайна. – Это у вас проблемы, а не у меня. У вас война, торговая блокада, запутанная политика и застой прогресса. Я заинтересовалась последним. Почему так вышло?

Бенвор уселся поудобнее, предвкушая новый рассказ.

– Я еще в первый день кое-что заподозрила, а потом порасспрашивала отца Паритэна и докопалась до любопытных вещей. В вашем королевстве религиозному культу отведено поистине ничтожное место…

– И из-за этого застой? – удивился Олквин.

– Дело, в общем-то, не в самой религии. В моем мире христианство впервые попало в Англию с римскими легионами. У вас существуют летописи о нашествии армии алатинов. Очевидно, это одно и то же. Завоеватели принесли сюда свою письменность, которая существует и поныне. Вы используете алатинскую систему счета.

– Да, вы говорили, неудобную, – вспомнил Бенвор. – А как у вас?

– Наша Европа давно перешла с римских цифр на арабские. Мы изучим их, если хотите, – успокоила Джелайна враз подобравшегося капитана. – Цифры пришли с континента, из далеких земель на юго-востоке. Из разных стран в Англию попали хорошая сталь, порох, стекло, специи, благовония, кофе, чай, сахар, бумага, шелк… – Женщина развела руками. – У вас ничего этого и в помине нет. У нас кое-что принесли с собой крестоносцы. А вот в вашем мире не было вооруженных походов в дальние земли под знаменами христианства. Ну, может, и были, но без вашего участия. Вы вообще никогда не воевали на чужой территории, только на своей.

Олквин заставлял себя не перебивать, надеясь, что о подробностях параллельной истории расспросит как-нибудь потом.

– Вот я и подумала, – уставившись на горящую свечу, произнесла Джелайна. – А что, если именно с той поры и пошло расхождение с нашим миром? Сильная церковь не поддерживала королевскую власть. Не было крестовых походов, Столетней войны с Францией, или Лувеньоном, как она у вас называется. Не произошло учреждения парламента и образования сильной морской державы. Вместо этого Хорверолл распался и попал в блокаду скандинавов. То есть бангийцев, – поправилась она. – Викинги завоевывали Англию и раньше, но у вас процесс что-то затянулся.

– А это могло продолжаться до двадцать первого века?

– О нет. Только если и весь остальной мир застрял так же прочно. Изоляция изоляцией, но даже с трудом сохранившиеся первобытные пигмеи в диких джунглях моего мира догадываются о том, что огромные стальные птицы, летающие высоко в небе, сделаны человеческими руками.

Стальные птицы стали последней каплей в чаше терпения Олквина.

– Все, хватит, – загорелся он, разворачивая заветный список. – Если причина отставания прогресса и была вашим заданием по моему миру, то решение вы нашли. Теперь я буду задавать вопросы, интересные мне.

Женщина взяла у него пергамент и внимательно просмотрела.

– А вы не размениваетесь на мелочи, – одобрительно усмехнулась она. – Что ж, я попытаюсь научить вас всему, что приведет к ответам. Но за два месяца мы успеем совсем немного.

– Сколько успеем, – подхватил Бенвор. – Если не будет нападения из Анклау, я постараюсь вернуться как можно раньше, и продолжим.

* * *

Время – коварная вещь. Позднее Олквин недоумевал: почему прежде ему казалось, что два месяца – это много? В ожидании время тянулось, словно застыв на месте, а теперь понеслось стремительно, как горный ручей.

Поначалу Джелайна по утрам привычно уходила в лес. Она сильно сократила тренировки, но уже через неделю Бенвор, видя, как медленно они продвигаются, попросил ее пока забросить их совсем. Конечно, Джелайна не обязана была посвящать целые дни исключительно ему одному, но она согласилась.