Джелайну Бенвор видел только мельком. Первые дни она все время проводила рядом с Даиной, охотно посвящавшей «иноземку» во все подробности местной жизни. Капитан догадывался, что у гостьи тоже накопилось много вопросов, и подозревал, что отвечать на некоторые из них будет нелегко и неприятно. Рейдерскую форму Джелайна сменила на простое местное платье и чепец, и ее с трудом можно было узнать среди прочих жителей. Изредка встречая ее в городке, Олквин видел, как она разглядывает изделия в ремесленных мастерских и беседует с людьми. Сентинцы поначалу настороженно относились к любопытству приезжей дамы, отвечали неохотно и немногословно.

Осмотрев городок, Джелайна хотела обследовать окрестности, но ее не выпустили за ворота. Это было сделано по распоряжению Бенвора, который рассудил, что ей незачем искать себе неприятностей, прогуливаясь в одиночку. Он сказал ей об этом прямо и уже приготовился отстаивать свою точку зрения, но гостья проявила неожиданное понимание. Несмотря на вспыльчивость и задиристость при их неудачном знакомстве, в жизни Джелайна оказалась другой – уравновешенной и покладистой. Она старалась не привлекать к себе лишнее внимание, и опасения Олквина вскоре рассеялись. Похоже, пришелица из другого мира смирилась с тем, что в ближайшее время ей не вернуться, и начала осваиваться с новым положением.

Вынужденное безделье на правах благородной гостьи явно тяготило ее. Она пыталась помогать Даине по хозяйству, но та категорически отказывалась нагружать работой «знатную госпожу». Тогда Джелайна напросилась в объезд с капитаном. Целый день она, не говоря ни слова, незаметной тенью следовала за ним и внимательно наблюдала, как Олквин проверяет границу и деревни, решает давние тяжбы, рассматривает жалобы и прочее… А вечером Платусс принялся сетовать на огромный налог, опись для которого прислали месяц назад. На днях ожидался визит сборщика, и управляющий уговаривал капитана задержаться до его приезда, чтобы оспорить непомерные поборы.

– Платусс, я почти не разбираюсь в этом, – устало отказался Бенвор. – Ты занимался подобными расчетами много лет, а я только третий год владею собственными землями.

– При вашем отце все было по-другому, – проворчал Платусс. – Господин барон всегда договаривался со сборщиками сам. А я что могу сделать? Их и лорд не всякий переспорит.

– Мой отец не нес военной службы, – возразил Олквин. – У него было на это время. Но он так и не успел обучить всему этому меня.

Управляющий вздохнул и стал снова собирать разложенные пергаменты. Сидевшая в сторонке Джелайна подошла к столу.

– Простите, что вмешиваюсь, капитан, – начала она. – Я наблюдала достаточно, чтобы понять здешнее устройство, но не могу понять одного. Вы служите принцу и одновременно платите в его казну налоги со своих владений, верно?

– Верно, – кивнул Бенвор.

– Но разве военная служба сама по себе не является данью сюзерену? Конечно, я могу ошибаться, но обычно бывает что-то одно – либо служба, либо налог.

– Вот-вот, – буркнул Платусс. – Миледи хоть и иноземка, а законы знаете. При короле Сейноне только налог платили – или служили. А нынче тянут все сразу. И владетеля земель видим здесь редко, и обирают чуть ли не до последнего зернышка…

– Хватит, Платусс, – оборвал его Олквин. – Я слышал это много раз. Да, с феода берут налог, но ведь и я получаю офицерское жалованье.

– Но раньше такого не было? – спросила Джелайна.

Управляющий оживился, встретив нежданного единомышленника.

– Не было, миледи, – твердо заявил он. – Старый господин барон, упокой господи его душу, всегда платил налог со своих земель, это верно. И молодой барон, господин Ланайон, тоже платит налог. А вот господин Тейвен, брат старого барона, нес военную службу, поэтому налог с феода не платил, а излишками торговал для себя. Все было правильно, и все жили хорошо.

Платусс перевел дыхание и торопливо заговорил, словно боясь не успеть высказаться:

– Эта война, будь она неладна… Милорду отдали Сентин, я переехал сюда с ним, а Даина еще при старых хозяевах здесь работала. У этих земель хозяева все время меняются, Сентин отдают за службу, а молодые господа так и гибнут на войне. Теперь вот милорду достался… И налог по-прежнему заставляют платить, а откуда столько взять, если урожай, считай, вытоптан после набегов, и крестьяне в поле боятся выходить. Восьмой год здесь уж так, а последние две зимы люди и вовсе голодают. Милорду разобраться некогда, мы его и не видим почти, а сборщик приезжает и отбирает последнее. И так гладко у него выходит… Я-то стар уже, считаю медленно и угнаться за ним не могу.

– Платусс, даже если я дождусь сборщика, что толку? – покачал головой Бенвор. – Я считаю еще хуже тебя. Попробуй-ка разберись в его записях.

– Вот и я третий год уж говорю, – подхватил управляющий, обращаясь к внимательно слушавшей его Джелайне. – Раз милорд несет службу, налога он платить не должен. Или совсем чуть-чуть.

– Теперь все платят, – мрачно ответил Олквин. – Время такое.

– Погодите-ка, – встряла Джелайна. – Вам же прислали опись. Можно рассчитать самим и подготовить все заранее.