— Конечно, конечно, Ваше Величество, только Вы определяете здесь правила! — вовремя подхватил мой шар судья Хитроу. — Конвоиры, проводите леди Эшбори за стол слева от судейского стола. И встаньте по краям стола.

Неужели сработало? Мне очень аккуратно, но сразу, удаётся направить процесс в нужное русло?

“Миллимитруешь, Лариса? Только аккуратнее, потихоньку, шаг за шагом, не спугни удачу”.

Конвоиры заходят ко мне и просят выйти. Я почти выплываю, животом вперед, передвигаюсь тяжело. Ноги у меня за эти два дня камерного пребывания, почти без движения, хорошо отекли, ходить неудобно.

Женщины в зале дружно ахают, глядя на меня.

— Ларочка, держись, рожать уже скоро, мы все за тебя! — слышу отчетливый голос мамочки, ребенка которой я лечила одной из первых.

Улыбаюсь всем приветственно, киваю головой, склоняю в поклоне голову перед королём.

Вижу, как поднимается с места Маркус и делает поклон головой в мою сторону.

За ним встают и делают такой же поклон головой Рочестер, законник, Грегор, Бертран, командиры и драканы. Мне... Мне!

У меня комок в горле.

“Боги, ребятушки, как я счастлива, что вы на моей стороне!”.

Даже король Арчибальд Харлоу, видимо, под всеобщим влиянием, также неосознанно делает поклон головой в мою сторону. Хорошо хоть не встает, а то приняли бы за королеву.

Невероятно, но мне удается тихо управлять всем процессом.

Сажусь неторопливо, стараясь сесть поудобнее со своим животом, за стол, стоящий перед зарешеченной каморкой.

Обычно сюда садятся переводчики в делах, когда нужен перевод, иногда лекари, на случай, если вдруг кому-то станет плохо, или иные лица, нужные для связи с арестантом.

По краям стола встают драканы-конвоиры. То ли от меня охраняют зал, то ли меня защищают, сразу и не поймешь.

“Спокойно, Лариса, шаг за шагом, потихоньку. Не форсируй. Держись с достоинством”.

Далее судебный процесс идет, как положено. Судья дает слово стороне обвинения. Зачитывает для начала заявление Синтии Дакли с показаниями, что она слышала от меня слова признания о том, что я попаданка, и что я не Ларика.

Синтия при этом немного нервничает, и надо же, с вызовом поглядывает на меня. А народ смотрит на нее, не слишком веря. И ей от этого некомфортно.

Но я помню, что у неё есть запись на камне, и когда она прозвучит в качестве доказательства, то некомфортно станет уже мне.

Маркус смотрит тяжелым взглядом на драконицу. Оценивает, похоже, масштабы предстоящей борьбы.

“Смотри, смотри… О чем раньше думал, когда с ней кувыркался, бабник! Ладно, Лариса, успокойся, думай только о процессе“.

— Поддерживает ли сторона истца свой иск? — спрашивает Хитроу. Обязан спрашивать.

— Да, поддерживаем, — отвечает за обоих генерал Джеральд Харлоу. — Как руководитель управления по борьбе с попаданцами и иномирянами в нашем государстве считаю, что данный процесс невероятно важен. И любое признание в попаданстве, добровольное, как в данном случае, или полученное при дознании, даже под пытками, должно стать основанием для заключения под стражу. И в условиях военного времени попаданцев следует незамедлительно казнить, во избежании смуты и бесчинств.

“Ах ты, сволочь, как повернул!”.

Мои мысли в данном случае очень тревожные. Я понимаю, куда он гнет. И нисколько не ошибаюсь.

Потому что далее генерал Харлоу произносит огромную речь по невероятному вреду, насенному попаданцами государству Вольтерры. Похоже, у него и личные мотивы по отношению к попаданцам имелись. Или попаданка какая-то неизгладимый след в его жизни и его душе оставила, кто знает?

В качестве наиболее яркого примера приводит случай похищения попаданцами королевы Мелли Харлоу во время Северного прорыва.

“Специально ведь говорит об этом для давления на короля”.

К концу его невероятно длинной речи печально поникли многие головы в зале, и у короля взгляд тяжелел и мрачнел явно от неприятных его сердцу воспоминаний.

Маркус сидел вполоборота ко мне, взгляда его я не видела, но понимала, что он буравил тяжёлым взглядом Джеральда.

Будто у них какое-то соперничество идет по жизни, и Джеральд использует незаконные приемы в случае со мной.

“А генерал умеет зажигать и увлекать за собой на битвы. Только чего вот он не может отличить мирных попаданок, типа меня, от злобных тварей, угрожавших Вольтерре?” — думаю я, понимая, что именно сейчас и начинается основная часть судебной битвы.