— Нет, — криво усмехнувшись, покачала она головой. — Никлас ворвался стремительным ураганом в бальный зал. Он был не просто зол, казалось, им овладело бешенство. Я… я попыталась подойти. Но он остановил меня одним лишь взглядом, в котором я прочла свой приговор. Я испугалась — до дрожи в коленках, до темных пятен перед глазами. Передо мной стоял не мой без пяти минут жених. Не мужчина, что дарил мне милые сердцу мелочи и изумительной красоты цветы. Не тот, кто совсем недавно нежно гладил мои пальчики, дарил теплые улыбки и мечтал о нашем будущем. И не тот, в объятиях которого я тонула, прячась от всего мира. Этого Никласа я не знала.
Тут она прервалась, и на кухне повисла гнетущая тишина. Мы с Сель украдкой переглянулись, но не стали торопить Али с её рассказом. Покорно ждали, пока она сама продолжит. Если захочет. Иногда прошлое нужно оставить в прошлом и идти дальше. Просто принять: это было. Было, но сейчас нет. А ты есть. И от тебя зависит твоё будущее — не от того прошлого. Но Али сама должна прийти к этому. И сама должна решить, стоит ли впускать туда кого-то или похоронить все воспоминания.
Как странно: мы обе в недавнем прошлом пережили не самые лучшие мгновения своей жизни. Обе какой-то частью себя там и остались, неосознанно воссоздавая в памяти, в поступках, в убеждениях то, что давно закончилось. Что давно уже следовало отпустить. Почему это было неприменимо по отношению к себе самой раньше? Может быть, я думала совершенно о другом? Гнала прочь все мысли о прошлом, в то время как в нём нужно было разобраться и отпустить? Я настолько глубоко ушла в себя, в свои размышления, что чуть не упустила момент, когда Алика вновь заговорила.
— Он молча осмотрел притихший зал тяжелым взглядом. Затем, так же молча, взмахом руки открыл портал, из которого, под всеобщее изумление, вышла ослепительно-прекрасная женщина. Верховная ведьма — словно сама Аурэлия, сошедшая с небес на грешную землю, — обвела зал своим пронзительным, выворачивающим душу на изнанку взглядом. Она смотрела на всех так, словно на нашкодивших глупых детей, — со вселенским спокойствием, нежностью и каким-то снисхождением. Мне кажется, я в тот момент даже дышать перестала, как, впрочем, и большинство из собравшихся. И знаешь что?
— М-м-м? — промычала я нечто неопределенное, с теплом в сердце представляя эту картину. Да, верховная — она такая, умеет произвести должное впечатление. В детстве мне даже казалось, что она и есть богиня.
— Я пожалела, что не родилась ведьмой, — она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и её взгляд стал особенно пронзительным.
— Знаешь, Кэрри, — продолжила она дрогнувшим от волнения голосом. — Верховная была… она была как воплощение всего самого светлого и доброго, что есть в этом мире. Её глаза… они словно хранили в себе все звёзды небесные. А её улыбка… она способна растопить даже самое чёрствое сердце. Её мягкие на вид, огненные волосы, будто сотканные из солнечного света, волнами спадали на покатые плечи, — Али на миг прервалась, погрузившись в воспоминания, словно она наконец решилась признаться в чём-то важном не столько нам, сколько самой себе. — И движения… такие плавные, изящные — она не шла, а будто парила над землёй, подобно мягкому облачку.
По щеке Али вдруг скатилась слеза, затем другая… Но она быстро смахнула их, словно стыдясь своей слабости. А я… у меня в горле образовался комок из горечи и чего-то ещё, чувства, которое я пока не смогла охарактеризовать.
— Я помню, как, стоя перед ней, в мгновение почувствовала себя маленькой и испуганной птичкой. А потом, спустя долгие, томительные минуты ожидания, после сильнейшего удара, казалось, в самое сердце, хотя, скорее, в спину, поймала её взгляд и мягкую улыбку. Её свет и её тепло были столь неожиданными, что я забыла обо всех своих страхах. То тепло и нежность, что пробрались, буквально впитались ко мне под кожу, те ощущения волшебства я никогда не забуду. Тогда мне показалось, что она вдохнула в меня саму жизнь…
Мы с Сель словно застыли во времени, боясь пошевелиться, даже лишний раз вздохнуть. Мы обе чувствовали, что Али нужно высказаться. Знали, что она сейчас переживает очень личные моменты своей жизни, и боялись нарушить, сбить её настрой.
— Моя мать… она никогда не была такой. Она всегда смотрела на меня как на досадный промах, как на помеху её планам. Она ушла, оставила нас, когда мне было десять лет. И, пожалуй, это было лучшим решением в её жизни. А отец… вопреки всем устоявшимся мнениям о нём… он любил меня. Ну, как мог… Как умел. Он дарил мне подарки, баловал моими любимыми сладостями. Не часто… Но все же. Большую часть своего времени он проводил на службе, а я оставалась одна. Но вечерами… Хоть он и возвращался затемно, всегда приходил, сажал меня к себе на колени и тихо, с хрипотцой, напевал старую драконью балладу о звездах, что падают в море. Я засыпала под этот монотонный рокот, чувствуя себя в полной безопасности. Эти мгновения я запомнила на всю жизнь…
— Что-то из разряда фантастики, — воскликнула Сель и округлив глаза, с явным недоверием уточнила: — Алый дракон умеет петь? Вот так просто… как обычный дракон?