Только в своей комнате Кристофер позволил себе раздеться. Снять липнущую к телу сорочку, протереть приготовленным полотенцем кожу. Он провел тканью по правой руке, на которой были изображены узоры, напоминавшие чешую. Камбоджийский старейшина не соврал – этот рисунок точно останется с ним на всю жизнь. Краска плотным слоем уходила под кожу, не расплываясь уже несколько лет.

«Чешуя дракона» – так назвал эту кольчугу Элайджа, когда впервые увидел. Кристофер тогда только посмеялся.

Татуировка покрывала всю руку, уходила на плечо и немного на грудь. Женщины, с которыми он был, испытывали разные реакции, видя ее, а что, интересно, будет с Маргарет?

Кажется, он спросил это вслух, потому что прислуживавший ему Элайджа ответил:

– Она наверняка испугается. Здешние женщины чересчур чувствительны.

Невольно задумавшись об этом, Кристофер улыбнулся:

– Я бы сказал, невинны.

Элайджа фыркнул, протягивая ему чистую сорочку. Кристофер натянул ее и привел себя в порядок. Этим вечером у него была назначена встреча у баронессы Чейстон.

Главное, чтобы отцы в доме баронессы не подсовывали ему своих дочерей – как товар, от которого они хотели избавиться.

Когда Эмили открыла глаза, она смачно выругалась.

Она все еще была в своем сне. А может, просто застряла в лимбе и пора звать на помощь Ди Каприо с Томом Харди, чтобы они вытащили ее?

– Доброе утро, мисс Эмма, – жизнерадостно поздоровалась вошедшая в ее комнату Лора.

Эмили застонала, накрывшись одеялом с головой. Ну почему это была не Катрина? Пусть бы корчила, как обычно, недовольную физиономию и вопила, что кто-то снова пользовался ее супер-эксклюзивным гелем! Эмили была бы рада и этому.

– Пора вставать, вам нужно позавтракать и идти на занятия, – поторопила ее никак не желавшая оказываться Катриной Лора.

– Какие еще занятия? – Эмили поднялась, убирая с плеч длинные волосы, которые так и хотелось остричь.

– Игра на фортепиано, – последовал ответ.

– В пень его, – Эмили снова рухнула на подушки.

Что ни говори, а кровать была до жути мягкой. Даже спина от такого немного побаливала. А вообще очень странно, что она все чувствовала, если это сон. Или это было что-то посерьезней?

– Мисс Эмма, я не поняла, что вы сказали, – отчаявшись разобрать неизвестный ей сленг, сказала Лора.

– Не пойду, говорю, – отмахнулась Эмили, – посплю еще, может, сработает во второй раз…

– Нельзя, мисс Эмма, ваша мачеха будет ругаться! Учитель приехал из Франции и уроки дает только избранным.

Эмили стиснула зубы. Мачеха – которую, кстати, звали Мария Борн-Эшби – после того пинка больше ее не беспокоила. Зато, небось, уже всю душу ее «папеньке» проела своей обидой! Недаром вчера вечером Эмили не взяли на какую-то вечеринку у баронессы – наказали, видимо.

Но Эмили это мало расстроило. Она побродила по дому и по саду, узнала многое о поместье и о себе… То есть, об Эмме Эшби.

Той было всего двадцать два, но ее считали бесперспективной, потому что замуж ее взяли бы, только если приплатить. От одного слова «замужество» Эмили передергивало. Хотя, учитывая, что на дворе стоял девятнадцатый век и женщина, если она правильно помнила, считалась существом низшим, придатком к совершенному мужчине, то вполне понятен был такой пессимистичный настрой. Ее папенька, Эдвард Эшби, оказался человеком слабохарактерным и подкаблучником, а родная мать Эммы скончалась при родах. И, похоже, бесхребетного отца сразу подобрала эта Мария, которая к тому времени уже была вдовой, а заодно и повесила на него всех своих родственничков.

– А еще, – вкрадчиво произнесла Лора, вытаскивая из кармана передника какие-то бумаги, – вам письмо.

Эмили нахмурилась. Вроде она ни от кого ничего не ждала…

Пока Лора открывала окна и готовила воду для умывания, Эмили вскрыла конверт из желтоватой бумаги. Было непривычно держать его в руках, потому что писем она не писала и не получала со школы. А блестящие чернила на листках смотрелись, как подарочная подпись на открытке. К общему письму было прикреплено еще одно, с подписью: «Кристофер Морган».

Покрутив конверты в руках, Эмили открыла тот, что предназначался ей.

Послание не занимало и половины листа: всего пара фраз, написанных таким ровным и красивым почерком, что Эмили даже засмотрелась.

Содержание письма оказалось весьма корректным отказом:

«Я никогда не испытывал к вам чувств, прошу простить, если какие-то мои действия ввели вас в заблуждение. Прошу не обременять себя и меня. С уважением».

Эмили усмехнулась. Письмо Эммы было толще этого сухого отказа раз в двадцать.

Значит, ей нравился Морган? Эмили, впрочем, даже не удивилась. Супермены всегда приковывали внимание, неважно, какой век стоял на дворе. Как жаль, что Морган достанется этой вертихвостке Маргарет, которая его кинет.

Хотя, с другой стороны, так ему и надо.

Следом Эмили открыла письмо Эммы, но ей поплохело уже на первых абзацах, переполненных какой-то ерундой.

«Ох и зануда!» – зевнула Эмили и, подперев лицо рукой, без интереса пролистала странички.