В животе заурчало еще громче. Я потянула носом и не смогла удержать восторженного стона. Чай, молоко, плошка с медом, большой кусок пирога и даже тонюсенькие ломтики лимона на хрустале.

О чем еще можно мечтать?

– Спасибо!

– Правильно, нужно поесть, – раздалось из угла, в который я определила на жительство метлу. – А потом лечь спать. Невозможно работать в таких условиях, – добавила поганка, словно издеваясь надо мной.

Это ей невозможно? Скажите, уработалась, бедная. Решено, завтра же поговорю с баронессой и попробую ей намекнуть, что со мной творится нечто странное. Если обтекаемо и как-то издалека начать, вдруг она догадается, что мне нужна помощь.

Я жевала божественно вкусный пирог и раздумывала, как преодолеть чары, наложенные на меня. Выходило так, что нужен сильный маг, который сможет распознать колдовство и снять его.

И если уж совсем размечтаться о несбыточном, то возможно и пророчество удастся изменить. Я аж зажмурилась, представив, как король склоняется ко мне с поцелуем, и наши губы касаются друг друга. Должно быть, это необыкновенно приятно, если человек тебе симпатичен. А король...

– Вы только посмотрите, люди добрые, и она еще утверждала, что не думает о поцелуях, – раздалось из угла оскорбленное. - Врушка!

Я чуть не поперхнулась от этого замечания. Определенно, нужно что-то делать с этой разговорчивой шпионкой. Этак она по секрету всему свету разболтает, о чем я тут ночами мечтаю.

– Поди-ка сюда, – позвала я ласково.

Метла опасливо накренилась в мою сторону, но осталась на месте.

– Нет-нет, я лучше тут постою.

– Иди-иди, не бойся. Давай договоримся. Ты никому не будешь рассказывать мои мысли, а я похвалю тебя, когда король спросит, как мне понравилось его колдовство. Для чего-то же ты нужна? Не думаю, что он хотел позабавиться, наделяя тебя столь странным способностями.

От последних слов метла определенно задумалась.

– Ну, давай же, - приободрила я ее. - Иди сюда, не укушу.

– Давай, – неожиданно легко согласилась она. – Уверена, что тебе без меня не обойтись. Ну кто, скажи, будет давать тебе мудрые советы? А? Правильно, никто. А у меня в голове…

Я оглядела болтушку и расхохоталась.

– В голове? Интересно, где у тебя голова?

Метла беззаботно усмехнулась.

– Не важно, где. Но в ней совершенно точно целая куча премудростей, которые помогут выиграть в отборе и стать женой короля. Даже сама не знаю, откуда там все это взялось?

– Назови хоть одну, - я с трудом сдержала смешок, - премудрость. Очень хочется знать, о чем речь.

Метла приосанилась. Раскачиваясь в такт шагам, прошлась туда-сюда, замерла в центре комнаты и выдала:

– Во-первых, тебе повезло.

– Это в чем же?

– У тебя есть я. А я очень нравлюсь королю!

Жаль, но набраться у метлы премудростей, мне так и не удалось. После бодрого «Во-первых» она вдруг замолкла, застыв на месте, старательно засопела, а потом бочком-бочком утекла на законное место в уголок. «Во-вторых» я так и не услышала. Но зато хоть похихикала от души.

И сразу как-то легче. Легче дышать, легче держать расправленными плечи, легче смотреть, не опуская взгляд. Словно во мне что-то проснулось от той озорницы Джинни, какой я была десять лет назад. Удивительное, почти забытое чувство.

Я пропустила его сквозь себя, задержала внутри и решила, что мне нравится это ощущение. А еще мне нравится Бриан, его взгляды, его голос да все остальное тоже. Нравится, и я ничего не могу с этим поделать.

С этой мыслью я допила молоко, потушила свет, нырнула под теплое одеяло и практически моментально уснула.

***

Сон пришел неожиданно светлый, радостный. Обретение себя прежней разбудило во мне память далекого детства. Там тоже была зима. Добрая, чистая. В ясном небе сияло солнце. Такое яркое, что даже пришлось зажмуриться. Снег искрился. Морозный воздух пощипывал щеки. У моих ног, совсем близко, из-по белого покрывала зимы пробивались зеленые ростки.

– Джинни, - мама пыталась говорить сердито, но я понимала, что это не всерьез, - ты опять за свое?

– Но мама! - собственный голос заставил меня улыбнуться. Сколько мне было тогда? Четыре? Пять? - Смотри! Они такие красивые.

Розы стремительно распускались, покрывая белое алым.