Вопрос Вирджинии застал меня врасплох. В глазах ее вдруг зажегся такой чистый, такой искренний свет, что я не сразу нашелся с ответом. Утонул в этом сиянии. Ушел с головой в его глубину.

– Нет...

Удивительно, как легко удалось ей меня изумить. И, должен заметить, не в первый раз. И косы эти ее. Неужели она запомнила мои слова? Неужели оставила их специально для меня? Я никак не мог понять в чем дело, но столь простенькая прическа казалась невероятно теплой, душевной. Куда лучше, чем вычурные конструкции на головах большинства современных девиц.

Из-за темных длинных кос, мой взгляд постоянно притягивался к юной графине, дико смущал ее, но никак не желал найти себе иной объект. Слишком сильно Вирджиния отличалась от всех остальных.

Вот и теперь. Розы под снегом. К чему этот вопрос?

– Нет, – повторил я. – Не видел. А вы?

– Много раз, – смущенно улыбнулась она. – Это потрясающее зрелище. Вы не представляете, ваше величество, капелька магии, немного желания, и зеленые ростки пронзают белоснежный покров. Поднимаются над землей, выпускают бутоны и превращаются в цветы. Целая жизнь за считанные минуты. Настоящее чудо.

Она замолкла. Улыбка ее стала совсем неловкой.

– Я говорю глупости?

Я покачал головой.

– Нет, что вы. Я бы посмотрел.

Перед глазами, как живая встала картина - бесконечная белая равнина, сверху укрытая головками живых цветов. А над ней эта милая девочка с ее трогательной улыбкой.

Я с трудом отогнал наваждение. Прерывать беседу не хотелось. Но кроме собственных желаний у меня были и королевские обязанности, черт бы их побрал. И обязанности эти никто не отменял.

– Спасибо за искренность, леди Вирджиная. Вы меня удивили.

Чуть помедлил и обратился к следующей девице:

– Леди Пенелопа, а что любите вы?

И приготовился слушать наводящий скуку ответ - гордое перечисление положенных настоящей леди добродетелей.

За время обеда король успел опросить всех претенденток. Удивительно, но он ни разу не ошибся в имени.

Я же сидела как на иголках под перекрестными взглядами не только его величества, но и большинства невест. Каждый взгляд чувствовался по-особому: полный любопытства и затаенного интереса взгляд короля, одобрительно-подбадривающий - Катрин, ненавидящий – Изабеллы, задумчиво-снисходительный - ее подружки Пеппи.

Я старалась ровно держать спину. На лице буквально застыло отстраненное выражение лица. А сама в это время думала, как бы умудриться сбежать из дворца? Может быть, честно попроситься домой? Должно же быть у нас право на отказ? А если я не жажду стать королевой? Хотя, Катрин просила в самом начале отпустить ее. И что? Вон она, сидит совсем рядом.

А если сказать, что у меня есть жених? Так то у меня его, конечно, нет, но чисто теоретически? Ведь мог же быть? Я украдкой бросила взгляд на короля, тут же поймала ответный вопросительный, поспешно отвернулась и вздохнула.

Нет, вряд ли магия допустила бы такую ошибку и перенесла на отбор девушку, связанную обязательствами с другим. Взгляд мой невольно притянулся к баронессе ла Кюри. Если Катрин вовсе не рвется в королевы, может, она знает способ избежать дальнейшего участия в отборе? Надо поговорить с ней и честно признаться, что хочу вернуться домой.

Я снова вздохнула, вспомнив, что дома меня ждет только мачеха и ее вечные придирки. Боюсь, после этого отбора она вовсе не даст мне житья. А если Изабелла не станет королевой? Что тогда? Эта парочка и вовсе сгноит меня от злости. А если станет? О таком исходе дела даже думать не хотелось.

Но как же поступить мне? Остаться здесь – смерти подобно. Осмелиться перечить воле короля – получить нешуточные неприятности. Разве что рассказать ему без утайки о причине моего страха, может, сжалится над моей бедой и не станет держать на отборе насильно?

А вдруг, он мне не поверит и его оскорбится? Вдруг возьмет и поцелует? И тогда что? Конец?

Я сжала под столом кулаки. Проверять пророчество в действии не хотелось. Обратиться в камень – что может быть хуже? Я должна, обязана найти выход и незаметно ускользнуть из дворца. Учитывая, что половину жизни прожила в тени блистательной мачехи и ее дочери, проще всего будет притвориться прислугой.