– Бежать! Надо срочно бежать! Мне совсем не хочется стать новой статуей в парке короля, – прошептала я своему отражению. – Вот дождусь темноты и сбегу. А пока нужно сделать так, чтобы король на меня даже взглянул.

Я грустно усмехнулась свои мыслям и принялась заплетать привычные косы. Больше в моей голове не крутились наивные мечты о прекрасных нарядах и красивой прическе. Еще чего не хватало! Надо стать серой мышкой. Надеть самое простенькое платье. Пусть его величество любуется другими. Пусть им целует руки. Не мне. А завтра он обо мне и вовсе забудет.

Все что задумала, я исполнила. На мне было самое незаметное платье, простые туфельки без каблука. Ни румян, ни помад, ни единого украшения. Косы перевязала своими же простенькими лентами.

Встреча с королем меня страшила. И пусть я в душе понимала, что его величество вряд ли ринется вот так с ходу меня целовать, но страх в душе уже пустил корни.

К тому времени, как постучали в дверь, я успела довести себя до крайности и вздрагивала от каждого шороха.

– Леди Вирджиния, – за порогом обнаружилась давешняя дама. В глазах ее на миг мелькнуло удивление, но тут же сменилось привычной холодной маской. – Вы готовы к обеду?

– Да, – твердо ответила я, представляя, что думают сейчас обо мне.

Но мысли остались мыслями, ни я, ни она не высказали их вслух.

– Тогда возьмите метлу и ступайте за мной.

– Метлу? – я растеряла всю невозмутимость. – Зачем на обеде метла?

Дама в ответ отчеканила:

– Вы должны явиться на обед с тем предметом, с которым попали во дворец.

Прозвучало это слишком резко. Голос ее неожиданно смягчился:

– Вам все объяснят на месте, леди Вирджиния.

Я пожала плечами. С метлой, так с метлой. Хуже точно не будет.

– Следуйте за мной.

Дама тронулась в путь, я толкнула, закрывая, дверь и поспешила следом.

***

По пути к нам присоединились Катрин, Пеппи и еще четыре претендентки, имен которых я до сих пор не знала.

Сердце мое с тревогой замирало у каждой двери, опасаясь вновь столкнуться с Изабеллой. После откровений крестной я бы точно не выдержала обидных фраз и унизительных намеков. Глаза и так были на мокром месте. Мне слишком нравилось здесь и совсем не хотелось домой, к мачехе, к унизительной роли то ли прислуги, то ли приживалки.

Мне повезло. Комната сестры оказалась в другом крыле. И на обед ее привела совсем другая матрона. Обе стайки невест столкнулись уже у дверей обеденного зала. Изабелла выхватила меня взглядом и в глазах ее разгорелся азарт.

– Только посмотрите, - начала она с хохотком, - что за чучело!

Я поймала на себе внимательный взгляд Катрин и вдруг вспомнила ее слова. Дословно воспроизвести я их не могла, но общий смысл отпечатался в моей памяти: «Не смей быть жертвой. Не давай почувствовать в себе дичь. Нападай. Бросай вызов. Будь охотником».

– Не будь дичью, - шепотом повторила я.

– Что ты там шепчешь, убогая? - Изабелла упивалась своим остроумием. - Ты посмотри, на кого похожа!

Ее смех рассыпался серебряной трелью и окончательно меня отрезвил. Я подняла глаза и дерзко улыбнулась.

– Я похожа на себя. И не собираюсь притворяться никем другим. Зато ты вырядилась, как попугайчик. На тебя даже смотреть больно.

Изабелла от неожиданности поперхнулась. А Катрин тихонько пожала мне руку, прошептала:

– Молодец, Джинни. Ты хорошо усвоила урок.

– Спасибо, - ответила я.

– Леди, леди!

Одна из сопровождающих дам захлопала в ладони, привлекая наше внимание.

– Выслушайте меня. Все предметы, принесенные с собой, отдайте слуге у входа. Чуть позже они вам пригодятся. На обеде с его величеством вы должны занять отведенное именно вам место. Возле столовых приборов установлены карточки с номером и вашим именем. Меняться местами запрещено. Всем понятно?

Дождалась наших кивков и распахнула резные створки.

***

Первой порог переступила Катрин. С этим никто даже не рискнул спорить. Все смирились, отведя дерзкой охотнице роль лидера. Она небрежно положила манок на большой поднос в руках слуги и сдвинулась в сторону, пропуская меня.

Я же замешкалась. Для метлы поднос был слишком мал. Изабелла за моей спиной ехидно хмыкнула. Катрин подбодрила взглядом. «Ну же, давай, не тушуйся!» – читалось в ее глазах.