Настоятельница отдала приказ без крика, и всё пришло в движение: стражи заняли ворота, послушники погасили лишние огни, жрецы опустили каменные заслоны на окнах залов. Нейтральная территория в одно мгновение перестала быть тихим убежищем и стала крепостью.

Арвен не уехал.

Разумеется.

Он стоял у двери зала свидетелей, уже с мечом в руке, и смотрел так, будто одного факта присутствия Калисты внутри храма достаточно, чтобы отменить все разумные доводы.

— Вы должны уехать, — сказала я.

— Нет.

— Арвен.

— Она внутри.

— И именно этого она хотела добиться.

— Тогда скажи, где безопаснее: рядом со мной или отдельно от меня в храме, куда уже вошёл враг?

Он снова ставил вопрос так, что ответ становился неудобным.

— Безопасность не единственный критерий.

— Когда в храме Калиста — первый.

Лаурис подошла к нам, придерживая рукой горло, где ещё темнел след печати Малхара.

— Лорд Рейс, если вы останетесь, угроза Калисты вашей истинной связи будет использована в протоколе. Она докажет, что способна управлять вашими решениями через Лину.

— Она не управляет. Она создаёт условия, где уход будет глупостью.

— Суд редко различает глупость и влияние.

Арвен посмотрел на неё холодно.

— Значит, суд плохо работает.

— Именно поэтому нам нужны доказательства, а не труп Калисты в храмовой кладовой.

Тирн, стоявший рядом, тихо кашлянул. Видимо, труп в кладовой уже входил в один из его планов.

Мара держала футляр с Элирой. Белый свет внутри метался тревожно.

— Она хочет обмен, — сказала Элира. — Теперь я понимаю. Калиста не может вернуть меня полностью без Лины. И не может вытолкнуть Лину домой без моей остаточной связи с телом. Ей нужны мы обе в одном круге.

— Где? — спросил Арвен.

— У Саан. Там начался ритуал.

— Значит, она не сможет завершить его здесь.

— Здесь она может подготовить нас. Ослабить метку. Отравить душник. Украсть кровь.

Самуил выругался так старо и образно, что Мара покраснела даже в момент опасности.

— Душник в защитный круг, — сказал он. — Лина, руку сюда. Проверим яд.

Я села у алтаря синего огня. Самуил развязал повязку на моей метке. Серый узел под кожей стал меньше, но вокруг него появились тонкие красные точки.

— Что это?

— След чужого наблюдения.

Арвен шагнул ближе.

— Калиста видит через яд?

— Слышит всплески. Не мысли. Сильные чувства, боль, страх, резкие решения.

— Значит, она услышала, когда я решил уехать, — сказал он.

— Да.

Я смотрела на красные точки и вдруг ощутила себя грязной изнутри. Не телом. Связью. Будто кто-то приоткрыл щель в комнате, где я пыталась переодеться.

— Снимите.

— Попробую, — сказал Самуил. — Будет больно.

— Делайте.

Арвен опустился передо мной на одно колено.

— Смотри на меня.

— Зачем?

— Если будет больно, смотри на меня, а не внутрь.

— Это приказ?

— Просьба.

Я замолчала.

Слишком много новых слов. «Можно?» «Принято.» «Просьба.» Он будто осторожно перекладывал между нами камни, строя мост там, где раньше сам же выкопал ров.

— Хорошо, — сказала я.

Самуил приложил к метке серебряную пластину, нагретую в синем огне.

Боль ударила мгновенно.

Я впилась взглядом в Арвена. Он был близко, на уровне моих коленей. Бледный, злой, с жёсткими складками у губ. Рука его лежала на краю алтаря, но ко мне он не прикасался. Держал обещанную границу даже сейчас.

Красные точки под кожей одна за другой вспыхивали и гасли. Я стиснула зубы. Слёзы выступили сами, но я не закрыла глаза.

— Ещё немного, — сказал Самуил.

Мир сузился до лица Арвена.

— Дыши, Лина.

Я дышала.

Когда последняя точка погасла, меня накрыла слабость. Мара подала воду. Арвен поднялся только после того, как убедился, что я сижу ровно.

— Калиста потеряла слух, — сказал Самуил. — Но если она внутри храма, у неё есть другой крючок.

Крючок нашёлся через десять минут.

В архивной комнате обнаружили мёртвого послушника. Молодой парень лежал у шкафа с храмовыми пропусками, с аккуратным порезом на ладони и серым знаком на внутренней стороне запястья. Не серый. Храмовый. Калиста вошла через его кровь.

Настоятельница стояла над телом, и лицо её было страшным.

— Святая земля нарушена.

Лаурис закрыла глаза.

— Это даёт храму право задержать всех внешних гостей до рассвета.

Арвен посмотрел на меня.

— Значит, я не уеду.

— И вы очень стараетесь не выглядеть довольным.

— Я не доволен. Я зол. Разница существенная.

— Не для вашего лица.

Тирн неожиданно отвернулся к стене.

Я уловила. Он сдержал усмешку.