— При чем здесь ручной пес главы Драгул, Глядь-Эверн? — спросила Аманда, выбравшись из ванной.

— Он заклинатель крови, — пояснил Пи, уже одетый. — А это тебе. Одевайся.

Заклинатель крови… Пояснил так пояснил. Почему умники считают всех вокруг такими же начитанными и удивляются, что кто-то что-то не понял?

Было муторно и гадко. Самое гадкое, что часть смертных проклятий, которые не наносят видимого физического вреда, не выявить обычными способами. Вы даже не почувствуете, как подхватите эту дрянь.

Дрянь… Надо же было так вляпаться. И вот она, причина, в костюмчике, сидит на подоконнике, ноги вытянул, щурится, иногда лицо трогает там, где усы были. Злиться бы и обвинять, но…

Аманда сдернула крышку. В коробке, доставленной, пока она страдала в ванной о загубленной жизни, лежало строгое синее платье, нижняя юбка к нему и белье. Чёрное.

— Должно подойти. У меня был образец.

Ну да… Зря кружева в качестве трофея оставил? И прочего материала для вычислений было предостаточно.

Подразнить бы и одеваться медленно, но… Тут как со злостью. Настроение испарилось, а Пи без усов был какой-то не тот.

Ей казалось, причина непохожести теперешнего Пи с прежним в дурацких усах, но… Опять это «но». И мысли странные.

— Я сильно изменилась?

— Да. И нет. Я помню… Знаю тебя иначе, чем только глазами, хотя теперь, когда я знаю, что ты есть, окружающее видится куда привлекательнее. Ярче.

— Ты говоришь это, чтобы очистить свою никчемную темную душу перед смертью?

— Угрозы?

— Калейдоскоп! Мы, считай, мертвецы.

— Судя по записке, которую Эверн оставил у меня в пиджаке — нет. Но какое-то время в голове будет каша, а резерв почти на дне. Постарайся никуда не вляпаться в ближайшее время.

— Если ты рядом тереться не будешь, не вляпаюсь.

— Звучит крайне двусмысленно и немного обидно. Эльфы так изящно хамить окружающим учат или генетически передается?

Кулаки сжались сами собой, но ни зонтика, ни метлы у Аманды под рукой не было, коробку швырять неудобно, туфли снимать лень, а проклинать… сил и так кот наплакал. Как теперь быть с заказами, где дар вплетать нужно?

— Уверен, мы попали под раздачу случайно. И «калейдоскоп» как раз Эверн притащил. Но ты, раз он дал себя заметить и помог, чем-то его зацепила.

— Или ты.

— О нет. Я в нагрузку шел. И на меня долг выгоднее повесить, ресурсов и связей не в пример больше твоего. А ты в него кинжал метнула и жива осталась. Говорил же, — Пи не слишком определенно показал на шею, глаза блеснули синим, — что ты вкусная.

Он

Пи не успел толком войти, как в него с воплем «Таншэ!» пульсаром врезался Ивейн, ощутимо боднув головой в живот. Вцепился клещом, и Пи шкурой почуял, что если примется отковыривать воспитанника сейчас, без потерь не обойдется.

Трость едва не стала добычей закрывшейся двери. Шляпа поехала.

В холле стояло и сидели. Чемоданы могильным курганом, похожий на конструкта слуга-вампир, Рин с выражением престранным (не то обнимать бросится, не то закапывать), невозмутимые с налетом скуки на постных ликах надзоровцы и посыльный из министерства. Последний ерзал, будто ежей в штаны насыпали, и теребил то форменную шапочку без козырька, то сумку.

— Маджен-секретарь Питиво! — Надзоровцы хором.

— Анже. — Терин, которая никогда его так не звала при посторонних.

— Вам срочное! — Посыльный, дав петуха и вскакивая с диванчика, выселенного в холл из-за твердокаменного сиденья.

Слуга молчал. Ивейн наконец перестал горячо сопеть в живот, повозил носом и отошел. К матери.Рин чуть вздернула подбородок, а Пи поступил как положено, напал первым.

Не мешало бы тьму распустить, но сил было с ложку, так что Пи постарался, чтобы бледная морда и гневно сведенные брови с лихвой компенсировали недостаток мощи.

— Дорогая, что это еще за композиция? — трость пошла по дуге, равно очертив и курган, и слугу, и набежавших.

— Мне надоело терпеть ваши загулы, Анже. Пока вы бесстыдствовали вне дома и без огласки, я еще могла бы обойтись, отказав вам во внимании, но это! — Рин, невысокая, изящная и стремительная как цельнолитой метательный краштийский лаш, прошла вперед, звонко вколачивая каблучки и припечатала к груди черный кружевной… не платок. Перед припечатыванием вещица развернулась стягом и кокетливо взмахнула ленточками.

Надзоровцы поразились приступом кашля, посыльный краснел, мало понимающий, что происходит, Ивейн таращился во все глаза.

— В нашей спальне, Анже! В нашей спальне! — чуток перебрав, с надрывом воскликнула Рин. — И с кем! С какой-то… безродной рыжей ведьмой!