Некромант прошлепал к окну, отдернул тяжелую штору. Снаружи было мрачно и пасмурно, дождило. Короткое нодлутское лето всегда заканчивалось вдруг. Пи поморщился, сел на подоконник, поерзал, запустил руку в задний карман, с ухмылкой вытащил кружевной лоскут, протянул Аманде с некоторой неохотой.

Жалко ему? Он их что, нарочно собирает? Ненормальный…

— Мы в Западном, клуб в Южном… — сказал Пи. — Странно. Но не то, что мы в другой части города, а что я точно помню, как воткнул в того идиота вовсе не трость. Деревяшка сломалась, и я отбросил ее, когда тебя на стол… Рука была в крови. Хотя трость я тоже в кого-то.

— Брусничный сироп. На пальцах был брусничный сироп.

Пи задумался и потянулся, поймал пуговку на рубашке Аманды, отпустил, прижал пальцами переносицу.

— Совершенно не помню, как вошел. Мы что-то пили?

— Наверное, — неуверенно проговорила Аманда. — Странно было бы ничего не пить в клубе. Я не помню, как ехала, но помню, как вошла. Одна. Меня ждали, а потом появился ты и начался бардак.

— Из-за меня? — Пи задумчиво разглядывал руку и видел, как бьет кулаком… тростью…

— Министерским хлыщам следует сидеть в ресторанчиках в Центре, чтобы их нежную шкурку не попортили.

Пи отвел внаглую брошенное проклятие, но стёкла, синие, которые он предпочитал прочим, пошли мелкой трещиной. Обидно, но терпимо, а вот идиотов, которые лезут к внекатегорийным тёмным, приняв вежливость за слабость, нужно учить.

Замах, удар. Никакой магии. Одна кость проламывает другую.

Аманда. Кричит… Звука нет, зато есть туман. Красный. Или дождь? Пинок в спину. Изящный и смертоносный эльфийский клинок нанизывает алые капли, с хрустом вонзается в глазницу… плечо…

Хруст он слышал. Картинки накладываются одна на другую.

Нижний зал. И верхний. Внизу бар и столы для игры в сферы, наверху просто столы и подиум с шестом танцев. Он должен был… Он пришел на встречу, забрать… что-то важное.

— Я пришла в клуб не потому, что ты меня пригласил, поэтому была одна. Мне нужно было кое-что забрать. Не помню, что именно, но это что-то было у типа, которому ты голову проломил. Я и так на взводе была, а тут ты и…

— Ты сказала…

— Что ты меня бесишь.

— А потом…

Аманда развернулась и направилась в ванную, подобрав по пути убитое в хлам платье. От греха подальше и вообще.

Ванная была одна, Аманда надеялась Пи даст ей привести в порядок себя, мысли. Думать было тяжело. Нет, если не начинать вспоминать события ночи, сразу отпускало.

Она открыла кран, и пока вода наполняла небольшую продолговатую ванну на гнутых бронзовых ножках, смотрела на свое отражение. Белое лицо, волосы спутанные… в углу туфли, чулки змеями и трость в хлопьях свернувшейся крови, на стене смазанный след пятерни и невнятные пятна, будто к этой стене кого-то прижимали. Например, ее в грязном платье?

Аманда дернула тугую пуговицу, воротник рубашки врезался в шею и сразу стало больно и липко.

Дверь открылась.

— Твоя трость тут.

— Вижу. Тихо, не дергай, — сказал Пи, приподнял волосы, убрал на плечо, опустил рубашку с плеч.

— Глядь.

— Согласен.

— Нет, ты не понял, — Аманда потянулась рукой к кровящим отметинам от укуса, которые видела в зеркале. — Там был Глядь. Тот вампир, что служит Драгулу.

— Эверн, — кивнул Пи, — угу. Ко мне он тоже приложился. Как раз шел тебе показать. — Пи протянул запястье с двумя аккуратными, едва заметными проколами.

— У тебя затянулось.

— Ты и в прошлый раз на него слишком сильно реагировала. И у меня новости. Первая: я знаю, что с нами происходит.

— Вторая мне не понравится?

— Ты… ванну прими пока. Халат вон есть, полотенца.

— Пи! Я тебя сейчас сама загрызу!

— Это «калейдоскоп». И третья новость. Есть вероятность, что мы легко отделались. Почти как тогда с Драгулом. Но мой долг Эверну значительно увеличился. Аманда… — Пи неловко притянул ее к себе и погладил по волосам. — Я, конечно, могу помочь тебе искупаться, но, боюсь, процесс затянется. Ты сейчас такая растерянная и безумно соблазнительная в моей окровавленной рубашке, а я… Ощущение, будто я опаздываю, но было бы подло тебя сейчас бросить и уйти.

Ушел. Из ванной. И рубашку свою забрал. И трость, тщательно протерев полотенцем.

Из-под двери потянуло дикой смесью фиалко-сирене-ландышей. Пи все еще избегает в воду лезть? Аманда же лежала в ней по подбородок. Пару раз сползала и лежала под, пуская пузыри, как рыба.

Она не спец, это темные штуки, а из известного — «калейдоскоп» вместе с рядом других относился к условно неснимаемым смертным проклятьям, нуждался в материальном носителе и медленно сводил проклятого с ума, путая оставшиеся в памяти события.

Разве можно легко отделаться после подобного?