Аманда раздраженно принялась сползать с постели, в прореху растегнувшейся еще на пару пуговиц рубашки проглянул живописный кровоподтек, нашлись следы ушибов на коленях и зад как-то подозрительно ныл. Сейчас бы в ванную…

…оттолкнули к стойке, пятилитровая чаша с красным пуншем пошатнулась и схваченная за край хрустнула о чью-то голову, окатив содержимым грубияна и двоих его приятелей. На платье только попало мало, но все равно удачно, что оно…

Аманда опустила ноги на пол, нагнулась и подняла платье. Красное, надетое всего пару раз из-за слишком плотного и неудобного корсета. Вид у наряда, несмотря на магическую чистку (резко пахнуло дешевой цветочной отдушкой) был, будто им полгорода протерли.

Момент, как она открывает шкаф, чтобы платье взять виделся четко. Затем злость, упавшая с полки шляпная коробка, а из коробки — кинжал, подаренный рыжим эльфом, временным соседом по камере в Нункорской тюрьме.

Клинок Аманда увидела на барахолке пару лет назад, что послужило толчком к началу череды воспоминаний о безумном путешествии из Корре в Нодлут. Но это, как сказал Пи сейчас, не суть, а вот злорадство, с которым она совала кинжал под корсет за спиной, — как раз.

— Кинжал, — напомнил Пи. — Зачем?

— Затем, что ты меня бесишь? — с сомнением в голосе, оглянувшись, спросила ведьма.

У Пи будто хлопушка в голове взорвалась.

Дым слоями, почему-то цветной, какие-то невнятные вопли, напротив, очень-очень близко, инфернально яркие зеленые глаза, вкрадчивый вздрагивающий голос, от которого все нервы дыбом:

— Как же ты меня бесишь.

И собственный:

— А мне хочется уложить тебя лицом в стол, задрать юбку и…

Приличный район, модное место. Дорогой алкоголь и полулегальные коктейли с магическими добавками. Сделки, деньги. Настольные сферы, придумка клана … как и сам клуб с извивающимися возле и на шесте девицами в корсете и чулочках. Обтянутый бордовым сукном стол.

Каменные шары размером с яблоко разбежались по углам, одна юркнула в лузу, две ударились в лежащий на краю стола нелепо изогнувшийся труп с проткнутой насквозь головой. Но на труп плевать, рука уже забралась под гладкий шелк платья, пальцы пытаются стянуть кружевные шортики с постанывающей Аманды, прижавшей зубами за пальцы. Пальцы в чем-то красном, он хотел, чтобы она попробовала, обняла губами. Она лизнула и прижала зубами с грудным стоном, больше похожим на рык, а его едва не колотит от желания обладать.

Желание, как в зеркале, отразилось в широко распахнутых глазах Аманды, которая тут же поторопилась отвести взгляд. Но мысли возникли интересные, реакция рыжей на реакцию от мыслей была еще интереснее. Она смяла рубашку на груди горстью, ткань натянулась, проступил темнеющий набухающий сосок. Аманда рефлекторно скрестила ноги и поджала живот, ерзнув попкой.

Инстинкты взвыли.

* * *

Пи едва сдержался, чтобы не опрокинуть ее лицом в подушки, как уложил тогда на стол, отбросив скользкий обломок…

— С какой силой нужно воткнуть кому-то в голову трость, чтобы череп пробить? — сглотнув пересохшим горлом спросила Аманда. От накатившего и медленно отступающего возбуждения даже начавший понаивать ушибленный бок, перестал тревожить.

— Что? — у Пи глаза в поволоке похоти, на донце зрачков тлеет лиловое безумие, он напряжен и явно думает о…

…шершавое сукно цвета темной крови покалывает щеку, край стола с бортиком, платье собралось под животом и бортик стола для игры в сферы давит на низ, добавляя дрожи, что и так бежит вверх по позвоночнику, а у Пи на пальцах кисловатый, терпкий брусничный сироп. Сладкое… И она хватает пальцы языком, губами, чувствует, как вдавливается колено, между ослабевших ног, а рука, бесстыдно задрав юбку, как блудливой трактирной девке, поддевает край кружева. Зубами, зубами в сладкое… мое… И плевать что…

— Не «что», а трость. Трость в черепе.

— Моя?

— Очень сложно не заметить торчащий под подбородком каменный шар размером с детский кулак в валяющемся в двадцати сантиметрах от лица мёртвом теле.

Аманда встала, пнула ногой платье, увидела лежащие под ним штаны и ботинок. Штаны комком отправились к хозяину. Нечего тут… благословением светить.

Пи, как нарочно, как раз благословением повернулся, натягивая сначала белье (черный шелк, эстет, глядь), потом штаны. А она, получается, опять как такая без трусов домой поедет? В прошлый раз хотя бы платье чистое было.