Обернулась, перехватив зонт, как когда-то за миг до удара перехватывала черенок обожаемой метлы, чтобы огреть по пальцам нахала, вздумавшего хватать за плечо.

Зеленые глаза смотрели как на чужого.

Рука соскользнула. Пи, ошеломленный, остался стоять. Она ушла, а в ушах металось брошенное с презрительной жалостью: «Вы обознались, маджен».

Тогда, после жаркого завершения совместного безумного путешествия, Пи несколько раз принимался ее искать. Говорил себе, что затем, чтобы в глаза бесстыжие посмотреть. Безрезультатно. Несмотря на все значительно возросшие возможности и связи.

Потерпев очередное поражение, примерно на день-два отдавался унынию, затем забывал, отвлекаясь работой. Затем и искать перестал. Совсем. Кажется, тогда всё и начало цвет терять. Или раньше, а тогда он заметил?

И ведь искал везде, куда смог дотянуться, кроме… Нодлута.

Стиснутая в руке трость хрустнула колким разрядом.

— Глядь, — изумился Пи, резко останавливаясь, и повторил: — Глядь! Драть меня гулями! Нет! Драть гулями Арен-Феса, чтоб ему позорно сдохнуть и встать только для того, чтобы я его собственными руками окончательного посмертия лишил. Вот же св… светен.

Эти

Несколько лет назад. Конгрегация. Орден Арина

Солнце садилось за венчающей храм статуей, а у Посланника, Пастыря живущих и т.д. и т.п. сделался донельзя фривольный вид.

Белый камень окрасился розовым, тени лежали так, словно каменные губы Ее проводника и ключника чувственно изгибались, а пальцы протянутой ладонью вниз руки и вовсе намекали на неприличное. Занятный оптический эффект создавал иллюзию, что тайная обитель ордена такой же высоты, как и храм Света, оттого каменный лик Пастыря живущих направлен прямо на этот вот балкон.

Арен-Фес поежился. День посвящения ордену был не тем воспоминанием, которое станешь призывать сознательно, но главе, Светлейшему Арен-Эйшу, вздумалось поговорить именно здесь. Не потому ли, что именно с балкона прекрасно просматривался выход целительского дома для сотрудников?

Целительством там занимались больше для вида. Как для вида были три надземных этажа. Самое интересное происходило несколько ниже, а выход, он же вход, был один. Оттуда совсем недавно вышла симпатичная рыжеволосая ведьма.

Закатное солнце не оставило без внимания и ее. Волосы приобрели необычайно сочный оттенок. Веда приподняла лицо вверх, Арен-Фесу подумалось, что с улыбкой, поудобнее перехватила метлу и махнула, подзывая экипаж.

— Эксперимент прошел не просто удачно, а пугающе удачно, — произнес Светлейший, шевельнулся, кресло скрипнуло.

Арен-Фес занимал такое же, по другую сторону миниатюрного столика, на котором таял паром из тонкого носика чай. Чайник и чашки были стеклянными, чай — розоватым, как подкрашенные закатом каменные одежды Посланника. Светлейший собственноручно по чашкам разливал.

— Что-то не так? — с несвойственным беспокойством спросил Арен-Фес, принимая угощение. Чай оказался с кислинкой.

— Она не просто идеально среагировала на процесс, — неторопливо ответил глава ордена, делая два осторожных глотка и глядя в сторону, куда укатила рыжая особа. — Ее регенеративные возможности теперь мало чем уступают врожденному свойству дивных. Она, конечно, не начнет заращивать потенциально смертельные раны, не обретет новых сил к имеющимся, но ее продолжительность жизни по прогнозам теперь практически равна эльфийской. Обидно только, что мои умники так и не смогли выяснить, какой фактор сыграл.

— Фактор Пи, — Арен-Фес ухмыльнулся. — Насколько мне известно, в ночь перед тем, как веда Зу-Леф отправилась за своим вознаграждением, они весьма бурно и активно… прощались. Я понимаю, куда умчались ваши мысли, Светлейший. Но даже для фактора Пи нужно определенное стечение обстоятельств, вплоть до случайного морфа в шкафу. Повторить не получится.

— Тогда, может, всё к лучшему.

— Что именно?

Арен-Фес не особенно надеялся на ответ, не тот у него был уровень, но Арен-Эйш ответил:

— Она забыла всё, что случилось с нею, с ними обоими. Последнее воспоминание — инцидент на Цитрусовом балу в Фалмари.

— Вы имеете в виду скандал на балу в Фалмари? — усмехнувшись, уточнил Арен-Фес.

— Он самый.

— Потеря памяти обратима?

— Вполне, — кивнул Светлейший. — Естественным путем. Со временем она вспомнит.

— Что же… Действительно, может, и к лучшему. Каждый пойдет своей дорогой. Это будет более… эффективно. Если использовать. Со временем.