Не мешало бы смыть с себя последствия ночи, но вряд ли она перестанет чувствовать себя грязной. Плевать, какие у них отношения, и плевать, что спальни разные. И, скорее всего, вряд ли Аманда мучилась бы угрызениями совести, пройди ночь в ее доме, а не здесь. Но темная сволочь Пи ни словом, ни намеком не дал понять, что у него семья и…

Где этот безднов шнурок!?..

Шнур от корсета болтался на спинке кровати. Чтобы забрать его, а заодно выглядывающие из зазора между спинкой и матрасом трусики, пришлось бы подойти к Пи.

От взгляда на оба явления (Пи и шнурок) саднящее в особо чувствительных местах тело недвусмысленно напомнило о неоднократно полученных удовольствиях сладким спазмом.

Первый котел! Как под приворотом…

Аманда стиснула пальцы в кулаки, без жалости вонзая ногти в ладони. Помогло. Немного. Хватило как раз платье натянуть. А что простынь, которой прикрылась, в наглую темную рожу швырнула, так пусть спасибо скажет, что не что-то поувесистее.

— Аманда, — сидящий на краю постели Пи воспользовался пойманным комком, чтобы задрапировать готовое к продолжению безобразий… безобразие. Сжимал вздрагивающие губы, будто изо всех сил старался не ржать. — Я всё объясню.

— На кой!? Жене своей будешь объяснять, жеребец гулев, чтоб тебе не…

Рот Аманда захлопнуть успела, и рванувший с цепи дар тоже. Сцена и так походила на дешевую комедию, не хватало только проклясть на нерве, как когда-то кобеля Кингара Эфареля. Вдобавок Пи на рефлексе отгородился какой-то лиловой паутиной, так что не случилось. Кроме того, что уже.

Анже… Усики… Костюмчик… Манеры… Бесстыжий наглый жук!

Глядь. Бесит!

Как ее угораздило? А ведь ни разу не эльф, но… те же грабли, только в профиль. Не успела отдаться, как у него вдруг жена. Впрочем, отдаться успела. Теперь успеть бы улизнуть до того, как… До завтрака.

К дару всё же пришлось прибегнуть, иначе побег не удался бы по двум причинам: свалившееся платье и уговоры. Так что Аманда похватала туфли (бездна с ним, с бельем, кто там под платьем видит), выскочила в коридор и, отгородившись пытавшейся прищемить хвост слишком активной дверью, прекратила сползание корсета простенькой «удавкой».

Еще одна «удавка», до того как дверь закрылась, была брошена в развратную тёмную сволочь, превратив свисающее с постели одеяло и простынь, которой он прикрывался, в непреодолимое для ног препятствие. Звук грохнувших об пол костей и виртуозная брань подтвердили.

Внизу у лестницы стоял невозмутимый слуга с плащом в руках. Больше никого, хотя Аманда почувствовала взгляд. Не злой, скорее любопытный. Ведьма ведьму издалека… Дальше могли быть варианты от «почует» до «проклянет».

Не стала брезговать презентом, потом вернет. Спиной поняла, что Пи отделался от одеяла, натянул штаны и вот-вот выберется из спальни. Шмыгнула наружу.

Входная дверь оказалась с секретом. Собственно дверей было две, а между ними пространство метр шириной. Этакий футляр, мечта параноика, пока одна дверь не закрыта, другая не откроется. А вчера и не заметила…

Аманда поежилась, настолько замкнутые пространства вызывали неприятное чувство, будто в саркофаг живьем. Взялась за ручку и только собралась толкнуть тяжелое темное дерево, как услышала диалог на два голоса. Один принадлежал Пи, второй был женский.

— Любопытно.

— Что именно, дорогая?

— Прежде вы не выскакивали провожать гостей в одних штанах и босиком.

— Прежде я и гостей не приводил.

— Потому и любопытно. Та самая или просто похожа?

— Без «или».

— Полагаю, мне следует воспользоваться ситуацией. Это хороший повод.

— Если ты считаешь, что время пришло…

Чужие секреты, как камни в карманах. Случается, годны, чтобы себя обезопасить, но чаще тянут на дно. Голоса то звучали громче, то стихали. Последнее, что Аманда услышала, до того как толкнула дверь и ушла, было: «Зная ваш темперамент, всё наверняка началось еще до постели и безобразия на лестнице».

Снова захотелось крови. И вымыться нормально, а не магией себя чистить. Той самой, без участия воды и с неизменным удушающим амбре. Вымыться — особенно.

Оказалось, что мадам Питиво позаботилась не только о плаще, но и про экипаж не забыла. А в экипаже на скамье, будто в отместку обитой такой же тканью, что и те, где свершилось первое грехопадение, в бумажном пакете лежало аккуратно сложенное манто, а в бархатном мешочке — часть растерянных по пути в спальню шпилек.

— Звонца, — сказала Аманда, стукнув в стенку экипажа.

Экипаж качнулся и покатил. Пи (внутри сладко дернуло, помурашилось, но уже не так сильно) тоже пусть катится.

Он и другая