Впрочем, Аманда обо всем этом далеко не сразу вспомнила. Когда вспомнила, решила, что не нужно. Безумие заразительно, особенно жадное, горячее, пахнущее опасностью и пряным шоколадом безумие, а у нее сбывшаяся очень долгая жизнь, дом с зеленой крышей, приятная сумма в банке, перспективы и...

И.

До прикушенной от воспоминаний губы́ и стыдливо-жарких мурашек.

Чай помог. И вообще у нее характер, метла на чердаке и заказы, которые сами себя не сде...

В дверь постучали.

Он

Пи не мог ошибиться. Однако, Аманда была — собственными глазами видел, собственной рукой потрогал — и не было. Не было в системе того уровня, куда у Пи был официальный доступ. И вроде как не было там, куда доступа не было, но хватило связей, наглости и денег влезть посмотреть, не вызывая лишнего внимания.

Гнусный манипулятор, в ухо тюкнутый благодатью братец Цзафес тоже куда-то пропал, будто нарочно. Как знал, что у Пи к нему случится вопрос, и заблаговременно испарился из Нодлута. Куда-то, как удалось выяснить окольными путями, в приграничье.

Пи даже на выставку возвращался несколько раз и едва душу из запускавших фейерверк алхимиков не вытряс. Душа вытрясалась, а сведений по-прежнему было с гулий хвост. Ведьма являлась для инспекции и проверки с предписанием конгрегации, проверила всё как положено и нос везде сунула. Оставила резолюцию, выдала заверенное дланью разрешение и отчалила.

— Хотя, когда отсыревшая коробка с реагентом случайно хлопнула и подготовленные для смешивания, а потому открытые красители выдуло на воздух, думали, что не выдаст, — как на духу (а дух от него после второй кружки пенного было густой) делился хоббит. — Но она только выматерилась как проходчик, и хохотала, когда мастер-пламятехник ее в дыму и кутерьме за мягкое мацнул и на рефлексе огреб.

Огрести — это как два сложить. И за словом рыжая никогда в карман не лезла.

Стало хуже. Пусть бы тоска, как раньше, но не это вот глухое раздражение, которое даже любимым делом было не заглушить.

Показался в министерстве, переложил пару бумажек для вида, забрал приглашения на ежесезонный благотворительный бал в магистрате и пошел пройтись.

До Центра дворами, потом через проспект в парк. Тепло. Дорожки, клумбы, шиповник в налитых кроваво-красных ягодах. За парком небольшая площадь с фонтаном, а на площади лавка мастера-артефактора Рома, у которого Пи когда-то купил трость и который чуть позже помог привязать к трости дурной и упрямый ритуальный клинок.

Дурной, потому что Пи во время обретения получил меч, а не кинжал или нож, как все нормальные темные его категории. А упрямый потому, что у клинка было слишком устойчивое воплощение в мире живых. В столице с мечами на бедре не гуляют, не приграничье. Да и какой меч, когда на тебе шляпа и костюм? Трость другое дело.

Дверь в лавку едва головой не открыл. Споткнулся на крыльце о кота, опознав в животном старинного знакомца, не кота ни разу. Хотя как можно опознать морфа, когда в морфьей природе заложено облик менять что в мире живых, что на изнанке, где эти пакостливые твари большей частью себя обитают?

Но морф, полыхнув наглыми зенками, уже растаял зеленоватой дымкой, дверь открылась, а слово вырвалось. Не совсем приветственное. Но Пи успел уточнить, что сказанное относится не к уважаемому мастеру-артефактору, который поправлял что-то на витрине в торговом зале, а гнусной твари, бросающейся под ноги посетителям.

— Ваш? — спросил Пи.

— Кот? — уточнил мастер, вычленивший из ранее произнесенного единственное приличное слово. — Вроде как мой. Является, когда я в лавке или в мастерской. Поесть, на крыльце полежать, иногда гуляет со мной до парка, дохлого крота в мастерскую приволок... Хотя я думал сразу, что он веды из дома напротив, который с зеленой крышей. Даже относил его туда, но он возвращается. — Последнее прозвучало неуместно зловеще, мастер Ром смущенно кашлянул. — Вы по делу, маджен Питиво, или просто гуляете?

— Гуляю. По делу.

Пока артефактор смотрел трость, ставшую слишком чувствительной к незначительным проявлениям дара во время эмоциональных всплесков (с момента встречи на выставке), Пи шлялся от одной витрины к другой и пытался поймать мелькнувшую мысль. Мысль проявляла чудеса увертливости. Как морфа по подвалам ловить, не имея в кармане рыжего волоска натуральной ведьмы, желательно с примесью эльфийской крови.

«А я всего-то хотела домик. Маленький домик с зеленой крышей…»

— Веда в доме напротив давно живет? — выпалил Пи, хватая трость, протянутую вышедшим из мастерской артефактором.

По древку тут же промчался разряд, круглое навершие матово подсветилось, а с пятки в пол ударила лиловая молния.