— Тысяча четыреста восемнадцать, — немного подумав, отозвался Дариус.

— Девятьсот восемьдесят девять, — буркнул Люциус, явно недовольный этой цифрой.

У меня из рук выпала чашка.

Я, конечно, понимала, что им не по тридцать, но это было неожиданно.

— Это со стазисом или без него? — выдохнула я, не обращая внимания на осколки на полу.

— Без. Мы не считаем годы сна. Мы их не прожили.

Неловко улыбнувшись, я встала, чтобы собрать осколки. Мне нужно было отвлечься. Но, естественно, только усугубила ситуацию — поцарапала палец. Кровь выступила почти сразу, и Люциус, наклонившийся помочь… перестал быть собой.

Люциус застыл. Его зрачки расширились, черты лица заострились, стали почти хищными, а движения — инстинктивными. Клыки удлинились, как перед укусом. Он был на грани своих сил. Как зверь, увидевший добычу.

— Люциус, — тихо позвала я, не двигаясь. — Всё хорошо.

Он втянул воздух носом. Его взгляд затуманился, в глазах вспыхнул голод. Казалось, он ощущал самый желанный аромат на свете. Воздух вокруг сгустился, вибрируя от сдерживаемого желания. Истинного желания — вкусить сладкий нектар, которым была моя кровь.

— Назад, — жёстко, но спокойно бросил Дариус. Он встал между нами, не колеблясь ни на миг. — Ты не выпил раствор? — резко спросил он, сверля брата взглядом.

Люциус замер. Его взгляд был прикован к капле крови, стекающей по моему пальцу. Он дышал тяжело, неровно. Боролся с собой.

— Не выпил, — выговорил он, с трудом формируя слова. Он смотрел только на меня, будто кроме меня в этом мире ничего не существовало. — Кира…

Андриан тут же оказался рядом. Он потянул меня за собой, прикрывая спиной. Напряжение стало почти невыносимым. Я понимала: ситуация стремительно выходит из-под контроля. Но… могла ли я предложить Люциусу свою кровь?

Я знала, мужчины не хотели быть втроем зависимыми от меня. Люциус, можно сказать, надежда для их рода Нокстейн. Единственный, кто, возможно, сможет сохранить разум, если со мной что-то случится. Он должен остаться собой, если братья сойдут с ума.

— Отойдите, — потребовал Люциус, бросив короткий взгляд на братьев. — Это мой выбор.

— Ты разве не понимаешь? — холодно произнёс Андриан.

— Я лучше позволю нашему роду исчезнуть, чем буду каждый день делать вид, что справляюсь, — процедил Люциус. Его голос дрожал от напряжения. — Ты не понимаешь, Андриан. Очнувшись от стазиса, ты первым делом выпил кровь Киры. Не думал о роде, только о себе. Сделал то, чего хотел. А вчера…

Он сделал шаг вперёд. Дариус дернулся, будто готов был его остановить, но я коснулась его руки.

— Подожди, — сказала я, тише, чем хотела, но достаточно уверенно, чтобы они оба обернулись. — Не стоит пороть горячку.

Андриан отступил, тяжело выдохнув. Дариус остался рядом, настороженный, готовый в любую секунду сорваться. Я же сделала шаг вперёд — и снова почувствовала, как тишина стала почти осязаемой. Люциус не двигался — он затаился, как зверь на грани рывка. Но я чувствовала — он борется. С собой. С природой. С влечением. С неистовым желанием, которое ломало его силу воли.

— Почему ты не выпил раствор, чтобы утолить голод, после стазиса? — спросила я.

Он опустил взгляд. В этом жесте не было гордыни — только усталость.

— Потому что не хотел. Раствор — это как заменитель… фальшь. Мы уже слишком долго живём, чтобы бояться смерти. Я думал, что справлюсь. Подожду столько, сколько нужно, — выдохнул он. Его слова звучали почти как исповедь. — Но я ошибался. Я больше не сплю по ночам. Я чувствую, как твоя кровь зовёт меня. Она манит. Иногда я ловлю себя на мысли, что слышу, как она течёт в твоих венах. Это… глупо.

Я смотрела на него, чувствуя, как грудь наполняется чем-то тёплым, неожиданным. Это не страх. Это — доверие. Он признался. Он не прятался за бравадой, не притворялся. Просто стоял передо мной — честный, гордый, опасный. Настоящий.

Хотя, его признание ошеломляло.

— Я не могу принять это решение сама, — проговорила спокойно. — Но я готова довериться. Хуже уже точно не будет — ещё одного вампира прокормлю.

— Кира, — одновременно сказали Андриан и Дариус. Они были готовы вмешаться, но остались на месте. Кажется, они понимали важность этого вопроса.

Возможно, Андриан и Дариус привыкли опекать Люциуса. Он был самым младшим из них —на несколько столетий, если вдуматься. И хотя я не имела ни малейшего представления об их детстве, они, скорее всего, стали для него не просто братьями, а наставниками, почти отцами. Поэтому их стремление защитить Люциуса, дать ему шанс в любой возможной ситуации было мне понятно без слов. Если бы впереди была опасность, я бы тоже защитила свою младшую сестру — и пошла вперёд первой.

Вот только, Люциус взрослый мужчина, который вправе решать самостоятельно, чего он хочет.