Я задохнулась от резкого прилива жара — волна возбуждения и страха пронеслась сквозь всё тело, стирая границы дозволенного. Мгновение — и весь мир сузился до одной единственной точки: его руки на моей коже.

Грудь вздымалась от сбивчивого дыхания, сердце колотилось, как будто готово было выпрыгнуть. То, что происходило между нами, нельзя было назвать обычным влечением. Это было нечто большее. Дикая, первобытная потребность, смешанная с необъяснимым внутренним откликом.

— Нужно остановиться… — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени.

— Не хочу, — хрипло выдохнул он, прижимаясь ко мне. — Не могу.

Он накрыл мои губы очередным поцелуем — голодным, отчаянным. В этот момент я поняла, что нахожусь на грани. Между желанием и чем-то… опасным. Почти разрушительным.

Но стоит ли вообще сдерживаться? Разве я уже не решила, что поддамся моменту?

На секунду замерев, прижав ладони к груди мужчины, я заглянула в его глаза — темные, как бездонный водоворот. Он тоже остановился, словно чувствуя: мне нужна всего одна секунда, чтобы принять окончательное, верное решение. Но разве я уже не простилась с родными, прошлой жизнью?

Я больше не Кира Клыкова из прежней жизни. И никогда ею не стану — возврата нет. Здесь и сейчас я просто хотела быть счастливой. Почувствовать, что я живая. Что нужна. Желанна. Необходима, как воздух.

Андриан начал медленно гладить мою спину — будто подталкивая, торопя, а может, позволяя самой сделать выбор. Его губы вновь накрыли мои, и мир рассыпался под натиском этого поцелуя. Внутри меня разрывалось всё между сдержанностью и неудержимым желанием.

Каждое прикосновение пробуждало что-то глубоко запрятанное, забытое, почти заблокированное. Я тонула — в нём, в себе, в собственном «хочу».

И в какой-то момент с моих губ сорвался стон — тихий, живой, беззащитный. Слишком манящий в тишине комнаты.

— Кира… — прошептал он, тяжело сглотнув. — Когда ты перестанешь мучить нас обоих?

Голос Андриана дрогнул. Он стиснул зубы, крепче прижал меня к себе, словно не в силах отпустить. Я ощущала, как напряжены его руки. Чувствовала его возбужденный член. Понимала, он сдерживал себя, но с каждой секундой это становилось всё труднее.

Он не просто хотел меня. Он будто нуждался. И именно это пугало… и влекло. Словно напоминание, что сделав шаг — пути назад уже не будет. Никогда. Вот только, его не было изначально! Как только я попала в этот мир — мой путь был предопределен.

Погладив напряжённую грудь Андриана, я провела рукой вверх, схватила его за затылок и потянула к себе, накрывая губы жадным, страстным поцелуем. Я выбрала. Именно то, чего хотела больше всего. Оставила сомнения, отключила инстинкт самосохранения — и позволила себе утонуть в этом чувственном шторме.

Он понял без слов.

Андриан набросился на меня, как оголодавший зверь. Поцелуи были жадными, горячими, безудержными. Я горела, ощущая лишь — его руки, его губы, его дыхание. Сейчас он был моей единственной реальностью.

Он касался меня везде. Ласково и грубо, нежно и болезненно — так, что я терялась в этом водовороте чувств. Я забывала, кто я. Словно путник в пустыне, нашедший источник. Он был моим проводником в мир, о котором я даже не подозревала. Никогда прежде я не чувствовала всего настолько. До боли. До слез. До потери контроля. И никогда раньше я не желала продолжения настолько сильно.

Когда я осталась перед ним полностью обнажённой, а он — всё ещё одетым, я на мгновение пришла в себя. И тут же вспыхнула снова под его взглядом — таким, каким на меня ещё никто не смотрел. Без слов он дал понять, как сильно я его завораживаю своей красотой. Его желание, восхищение, жажда — всё это обволакивало меня, проникая внутрь и растворяясь в каждой клетке.

Но одно всё же раздражало.

— Разденься, — почти приказала я, тяжело дыша.

Андриан оторвал взгляд от моей груди, его губы тронула соблазнительная улыбка. Он медленно начал снимать одежду, будто наслаждаясь каждым движением, каждым мгновением, растягивая удовольствие. В каждом его жесте — дразнящая уверенность, от которой у меня подкашивались ноги. Между ног уже давно было влажно, пульсировало, требуя разрядки. Пустота внутри становилась невыносимой.

— Быстрее, — прохрипела я.

— Насколько? — так же хрипло откликнулся он.

— Разорви всё, — выдохнула решительно.

В его глазах вспыхнул опасный огонь. Рубашка треснула по швам, драгоценные пуговицы разлетелись по комнате. Он сбросил остатки ткани с плеч, глядя на меня с вызовом. И я завелась, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него, как разъярённая львица. Предохранители были сняты. Всё внутри меня полыхало, сгорая в диком, необузданном желании.

— Теперь брюки, — продолжила приказывать я, вжившись в роль властной стервы.

— Как скажешь.