Люциус смотрел на меня так, будто чувствовал всё — и страх, и желание. Но не осуждал. Его взгляд был горячим, голодным, на грани безумия — словно предвестие шторма, что может разразиться между нами.

— Мы придём, — улыбнулся Андриан, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Позже. Сейчас вам нужно побыть вдвоём.

— Тогда пойдём, — мягко произнёс Люциус, почти шёпотом, но с такой уверенностью, будто знал — это только начало.

Его шаги были бесшумными, плавными — как у хищника. Но в его объятиях я чувствовала себя в полной безопасности. Он нёс меня легко, как нечто самое дорогое. Моё тело, моя душа — всё отзывалось на его прикосновения, каждое движение отдавало жаром внизу живота.

Когда за нами закрылась дверь спальни, он не бросился на меня, как дикий зверь. Напротив — опустил на мягкое покрывало и замер, вглядываясь в мои глаза.

— Я не хочу спешить, — сказал он, нежно проводя пальцами по моей щеке. — Я хочу запомнить всё, что будет между нами. И хочу, чтобы ты тоже это запомнила.

Эти слова обожгли меня сильнее, чем любое прикосновение.

— Думаешь, я смогу это забыть? — прошептала я хрипло, голос подрагивал от напряжения.

В ответ Люциус лишь улыбнулся — той самой игривой, опасной улыбкой, от которой кровь закипает в венах. Затем медленно склонился к моей шее, не чтобы укусить, а чтобы поцеловать. Его губы едва касались кожи, будто изучая её вкус, и моё тело откликнулось пульсацией — я вцепилась в его рубашку, чувствуя, как сгораю заживо.

Он осторожно начал снимать с меня одежду, как будто распаковывал бесценный дар. Я дрожала — не от холода, а от того, как он смотрел. Словно я была его вселенная. Словно каждое его движение было священным ритуалом.

— Такая красивая… — прошептал он хриплым, сдержанным голосом. — Моя.

Я не выдержала — потянула его к себе, губы сами нашли его. Поцелуй был голодным, жадным, огненным. Я буквально растворилась в этом моменте, желая его безумно. Так сильно, что руки дрожали от напряжения. До озноба. До потери чувств.

Люциус слегка отстранился, облизнул губы, и тут же продолжил изучать моё тело. Начав с шеи, он быстро переместился ниже — к груди. Мял её, целовал, облизывал. Волны наслаждения прокатывались по мне одна за другой, и я не могла сдержать стонов. Они становились всё громче, раззадоривая моего вампира ещё сильнее.

Прошептав что-то едва слышно, Люциус с усилием оторвался от моей груди, медленно опускаясь ниже. Его губы коснулись моего клитора — и, как прежде, он набросился на него с жадностью дикого зверя. Моё тело выгибалось в его руках от остроты ощущений, хотелось разорвать простыни, закричать, но даже стонать я не могла — дыхание стало прерывистым, разорванным на клочки неистовым, накатывающим желанием.

— Я не могу больше… — вырвалось у меня.

— Тогда отпусти себя, — прозвучал в ответ его голос, и в тот же миг к горячему языку добавились пальцы.

Он проник в меня, двигая ими ритмично, всё быстрее и глубже. Его язык втягивал, посасывал, дразнил клитор, пока движения пальцев внутри становились всё интенсивнее. Я терялась в реальности — ощущения переполняли, накрывали с головой, пока сознание не растворилось в ослепительном всплеске. Я словно выпала из времени, осталась только в ярких, вспыхивающих внутри флешбеках — настолько мощно, остро, непередаваемо.

— Ты и здесь вкусная, — прошептал Люциус, продолжая двигать пальцами в замедленном ритме. Его голос был хриплым, почти порочным, а взгляд — тёмным от желания. Он облизнулся, не сводя с меня глаз. — Я тоже хочу.

— Что? — выдохнула я, всё ещё сбивчиво дыша, с трудом возвращаясь к реальности. — Что ты хочешь?

— Сделаешь мне приятно? — спросил он прямо, глядя вниз, на свой член, напряжённый, едва подрагивающий в ожидании.

Я сглотнула и машинально облизнула губы. Что-то в его голосе, в том, как он смотрел, — было гипнотическим. Я кивнула, не отводя взгляда, и приподнялась. В тот же миг Люциус оказался ближе, его член был прямо передо мной, маня прикоснуться, взять в рот, подарить ему ту же страсть, что он только что отдал мне.

Подавшись вперёд, я сначала встретилась взглядом с Люциусом — в его глазах плескался дикий, неистовый голод. Затем, не отводя взгляда, я медленно взяла головку в рот. Он шумно выдохнул, запустив руку в мои волосы. Не давил, не торопил, просто держал, словно прося, без слов, но с такой нежностью, от которой моё желание только усиливалось. Его бережность, контроль, восхищение каждым моим движением — всё это заводило сильнее, чем любые слова.