— Это твой выбор, — устало проговорил Андриан.

Люциус не ответил. Он сделал шаг. Потом ещё один. Его тело дрожало от напряжения. Он подошёл почти вплотную и остановился.

— Ты доверяешь мне, Кира? — спросил он, глядя в мои глаза.

— Доверяю, — кивнула я, поднимая руку между нами. — Не стесняйся, — добавила с легкой усмешкой, и посмотрела на застывшую, словно в ожидании, алую каплю крови.

Он судорожно вдохнул и аккуратно взял мою руку. Не спеша. Осторожно. Поднёс палец к губам и замер.

— Только скажи «нет», и я остановлюсь, — прошептал он хрипло. Его голос обжёг меня изнутри. Почему это звучало так двусмысленно?

Я кивнула. Его губы коснулись кожи.

Укус был лёгким, почти невесомым. Боли не было — только слабый укол… и волна жара, пробежавшая по венам, окатившая всё тело. Мне стало трудно дышать, но не от страха, а от странного… влечения. Глубокого, первобытного.

Он пил осторожно. Сдержанно. Будто боялся взять лишнее. А потом отстранился.

Его взгляд прояснился. Клыки исчезли. Он обнял меня, крепко прижимая к себе. А потом — запечатлел поцелуй. Властный. Жадный. Он пил каждый мой вздох, заставляя вцепиться в его плечи, разжигая во мне пламя. Словно хотел запечатлеть принадлежность. Связь. Навсегда.

Будто он вверял мне свою жизнь — с доверием, которое не поддаётся описанию.

И я сдалась. Повисла в объятиях Люциуса, забыв обо всём. Даже о Дариусе и Андриане. Сейчас существовал только этот миг и никакие вопросы о наших взаимоотношениях не заботили меня.

— Я не хочу останавливаться… — прошептал Люциус с надрывом, касаясь губами моих. Его голос будто обжёг изнутри, разжигая неистовое желание.

Я выдохнула — хрипло, тяжело — и запустила руку в его волосы, не позволяя отстраниться. Осталось только одно — желание. Оно затмило всё. И я больше не хотела возвращаться в реальность.

Как будто что-то во мне надломилось, рвалось наружу, стремясь соединиться с ним. Целиком. Без остатка. И это было выше моих сил.

Его поцелуи становились всё более настойчивыми, всё более требовательными, словно он хотел раствориться во мне, выжечь всё, что было до этого момента. Я чувствовала, как наше дыхание переплетается, как наши тела тянутся друг к другу с неизвестной, первобытной силой.

Люциус снова прижал меня к себе, будто боялся отпустить. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Его руки были горячими, сильными, но ласковыми — он держал меня так, будто я была его спасением. Или гибелью.

— Ты сводишь меня с ума… — прошептал он, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моему позвоночнику, вызывая дрожь. — Моя чувственная девочка.

Моя голова склонилась на его плечо, дыхание сбилось. Сердце стучало, словно бешеное — не только моё, но и Люциуса. Как будто ритмы наших сердец совпали. Как будто внутри меня что-то вралось к нему, отзываясь на это биение, желая быть ещё ближе, стать одним целым.

Мы оба дрожали. Не от страха. От желания.

— Люциус… — позвала я, но не знала, что хочу сказать. Его имя — единственное, что оставалось во мне сейчас.

Он отстранился лишь на секунду. Его взгляд был уже не мутным, не голодным — он был пронзительным. Как будто он хотел заглянуть внутрь меня и узнать, что я сейчас чувствую. Стать для меня одним из главных якорей в этом мире. Стать моим мужчиной — не только на словах, но и действиями.

— Позволишь ли ты мне стать ближе? — спросил он, а после уткнулся лицом в мою шею, начиная её целовать. — Не отвергай меня, Кира.

— Я… не отвергаю…

Когда Люциус подхватил меня на руки, голова закружилась. Всё вокруг стало незначительным, ненужным — остались только его крепкие объятия, голос, дыхание. Казалось, я превратилась в оголённый провод: всё внутри вибрировало, звало его. Я хотела всего, что он мог мне дать.

Уже у выхода из столовой я встретилась взглядом с Андрианом и Дариусом. На секунду стало стыдно. Я такая… пропащая. Или просто гулящая? Только вчера я провела ночь с Андрианом, а уже сегодня сгораю в руках Люциуса. Но ведь есть ещё и Дариус. Рано или поздно ему тоже станет мало только слов. Он захочет того же, чего и другие мужчины.

Вот только я не хотела закрываться в себе и отгораживаться рамками, моралью. Здесь всё иначе. Это другой мир — пора, наконец, это понять.

— Ты хочешь, чтобы они пошли с нами? — вкрадчиво спросил Люциус, остановившись.

— Не знаю… — выдохнула приглушённо. — Всё в их руках, — прошептала, точно зная, что мужчины поймут.

Говорить о сокровенном, о своих желаниях, мне пока сложно, но отказываться от них я не собираюсь. Поэтому, если мужчины хотят быть рядом, хотят… меня, они знают, где находится спальня. Конечно, это тоже один из способов убежать от ответственности, но иначе мне пока сложно.