– Ох, – Бригги даже сбилась с шага. – Ну… скажем так, твоё приключение перестало быть тайной. После письма от лорда Вирана директриса ходила по пансиону мрачнее тучи. Но после, кажется, смирилась. Вот только чувствую, она тоже будет ждать от тебя подробного отчёта и плана на будущее. И, Эмма, я даже не знаю, как ты будешь выкручиваться!

– Ох, дорогая, – я вздохнула. – Боюсь, моя «помолвка» с лордом Вираном – это не самое страшное потрясение, которое испытает мадам Мациль. Но дай мне выдохнуть с дороги, я всё тебе расскажу!

Бригги кивнула и толкнула бедром дверь нашей общей спальни.

– Ты давай приходи в себя, а я быстренько сбегаю за чайником и чашками. Кто ж на сухую новости рассказывает!

Я улыбнулась, проводив задумчивым взглядом синие юбки подруги.

Как мне этого не хватало! Её бурного нрава, её жизнелюбия и бьющей ключом жизни.

В груди поселилась уверенность, что теперь всё будет хорошо. Бригги не даст мне пропасть среди интриг королевского двора.

* * *

– И где же она? Покажи! – мы уже допивали по третьей чашке чая, и я успела рассказать почти обо всём. Осталось лишь самое главное – сообщить о мыслях Страуда касательно моей родословной.

Но Бригги захотела прерваться и посмотреть на драгоценную орхидею, честно заимствованную мною из королевского леса.

– Сейчас. – Я открыла чемодан и поставила на стол перед Бригги сосуд с орхидеей. – Вот. Знакомься, ци-енн!

Подруга посмотрела на меня со смесью беспокойства и озадаченности во взгляде.

– Что?

– С древнего таргарийского ци-енн означает чёрная орхидея. Забавно, да?

– Забавно? – Бригги хмыкнула. – Это похоже на злую шутку.

– Я тоже так подумала вначале, – согласилась я. – Но прочитала это в одной старой книге. А ещё узнала, что в Таргарии так называли все орхидеи, с разными приставками. Вот, например: белая орхидея на таргарийском звучит как ди-енн, красная – тари-енн, а пурпурная – си-енн. Если я не напутала ничего.

– Это всё крайне любопытно, но ты же понимаешь, что меня не волнует ботанический вопрос. А вот как это всё, – Бригги обвела рукой разложенные на столе дары, – связано с тобой, очень даже интересно.

Я вздохнула. Нет, придётся рассказать всё до конца.

– Помнишь, я тебе начала рассказывать про лорда Лотара, который прижал меня к стене с моей невинной шуткой, обернувшейся катастрофой?

– О да, – Бригги закивала, широко улыбнувшись. – Но ты сама виновата, подруга. Хотя я тебе об этом уже говорила. А ведь стоило просто сделать лицо кирпичом, «я не я, банка с зельем не моя».

– Ну теперь уже поздно сетовать, – перебила я Бригги. – Так вот. Этот ушлый тип выкопал из архивов одну старую историю…

И я рассказала о том, что род Лотар многие годы покрывал королеву, бережно охраняя её некрасивый секрет. Ну как бережно, – на Страуде верность короне закончилась. Кстати, интересно – а почему? Где дала сбой их драгоценная преданность правящей чете?

Слово за слово, я рассказала Бригги всё, что услышала от лорда Лотара. И про его ужасный план сместить королеву тоже.

Если Риаду о последнем я сообщить побоялась, но он всё равно догадался, какие были мотивы и планы его «друга по парте», то Бригетте я без сомнений и раздумий выложила всю информацию.

Она всегда была моим самым надёжным другом, и если не ей, то и доверять больше некому.

– Кстати, – воспользовавшись паузой, возникшей после моего рассказа, заметила я. – А я ведь так и не спросила у тебя. Как так вышло, что вместо одного зелья в моей сумке оказалось другое? Ведь именно благодаря этой странной подмене я и оказалась в нынешнем положении.

Бригги закусила губу, пряча виноватый взгляд. Ох, а ведь я просто в шутку спросила!

– Бригги?

– Эмма, ты только не сердись, – вздохнув, сказала подруга. – Дело в том… я…

– Не томи, говори уже!

– Я перепутала их, – Бригги начала нервно мять пальцы, издавая неприятные хрустящие звуки суставами.

– Перестань! – взмолилась я. – И не нужно делать трагедии. Уж что случилось, то случилось. Главное, что ты без злого умысла. Да и я сама тоже хороша. Сама должна была всё проверить перед вылазкой.

В нашей спальне воцарилась тишина. Нам обеим было о чём подумать, да и не требовались слова там, где всё решала связь сердец.