– А теперь поговорим о вас с Риадом, – усмехнулась королева и сделала едва заметный жест рукой. Половину фрейлин как ветром сдуло! Возле диванчика, где устроились мы с королевой, вдруг стало неуютно и пусто.

Более того, я заметила почти неразличимый радужный контур вокруг нас с королевой. Неужели защитная сфера от прослушивания?

От дурного предчувствия по коже побежали ледяные мурашки.

– Как вам будет угодно, ваше величество, – тихо проговорила я, пряча взгляд за хрусталём бокала.

– Послушная, – хмыкнула королева. – Риад умеет выбирать себе спутниц. Жаль, что с родовитостью тебе не повезло. В другом случае мы бы не противились вашему браку, но… сама понимаешь. Он – алмаз в моей коллекции талантов. Самый редкий, ещё не раскрывший всю силу своего таланта. И на него у нас большие планы. В том числе и в вопросах брака. Ты же прекрасно понимаешь, что такие таланты стоит беречь и преумножать.

Я кивнула, смутно понимая, куда в итоге выведет речь королевы, а та продолжала:

– Конечно, нет никакой гарантии, что дети Риада унаследуют хотя бы часть его дара, но в наших силах подобрать ему достойную леди с хорошим магическим потенциалом, чтобы максимально увеличить шансы рождения не менее одарённого потомства.

Я икнула. Коварные пузырьки сыграли со мной дурную шутку, решив подставить в самый неподходящий момент. К счастью, королева сделала вид, что не заметила моего конфуза. Она продолжала смотреть на меня с выжидающей улыбкой, в которой не чувствовалось ни грамма тепла.

Я растерянно скользила взглядом по фрейлинам, оставшимся чуть поодаль, и вдруг встретилась с тёмно-болотными глазами Риада. Он смотрел на меня с настороженностью и даже страхом. Неужели боялся, что я его выдам? Но я бы не смогла, даже если бы хотела.

А после слов королевы мне стало его даже жалко. Ведь, по сути, его не рассматривали как личность. Лишь как племенного жеребца, способного выдать талантливое потомство. Чувства Риада королеву при этом совершенно не заботили.

И снова мне отчаянно захотелось обратно в пансион. Туда, где о любых претензиях говорят прямо в глаза, где никто не плетёт интриг и не выбирает, кому с кем спать и на ком жениться.

И хоть с последним я слукавила – директриса действительно имела право выдавать нас замуж по своему разумению, – но в остальном пансион мне казался оплотом чистоты и порядочности. Во всяком случае, по сравнению с королевским двором.

– Боюсь, я не в полной мере понимаю вас, ваше величество, – сказала я, отставляя почти полный бокал на белоснежный столик. – В силу своей неопытности я могу неверно понять ваши слова, но всей душой хочу служить вам и с честью выполнять все указания и пожелания.

Королева довольно улыбнулась. Кивнув в сторону отставленного мною бокала, она сказала:

– Пей, Эмма. Таких напитков ты больше нигде не попробуешь.

И лишь дождавшись, пока я нехотя не поднесу бокал к губам, королева продолжила, заставив меня поперхнуться:

– Отрадно слышать, что ты рада служить нам. За своё будущее можешь не переживать, мы позаботимся о том, чтобы подобрать тебе хорошую партию. Но ты должна расстаться с лордом Вираном. Сама.

Не знаю, что бы я ответила королеве, если бы она всё же решила добиться от меня моментальной реакции на её слова. К счастью, она не стала требовать от меня разрыва отношений с Риадом сию минуту. Сказав своё решение, она лёгким движением кисти сняла защитный полог вокруг нас, и мир тут же наполнился звуком весело щебечущих девиц.

Я снова ощутила на себе пронзающий до костей взгляд лорда Вирана. Его глаза словно спрашивали, что случилось, в порядке ли я и что успела сказать королеве за время нашей короткой беседы. Но что я могла ответить? Тем более взглядом?

Пожав плечами, я рвано выдохнула и сложила руки на коленях, выражая безмолвную покорность власть имущим.

– Ваше величество, позвольте мне увести невесту в покои. Кажется, Эмма несколько переволновалась и ей нужен небольшой отдых перед балом.

Риад говорил спокойно, словно был уверен в том, что королева позволит нам удалиться. И я была немало удивлена, когда та кивнула Риаду и с материнской улыбкой сказала:

– Конечно, дорогой. Помоги своей невесте прийти в себя. Бедняжка так волнуется, и её можно понять. Новый мир пугает с непривычки.