— Не стоит. Если Энр вспомнил о браслете и медальоне, значит, решил окончательно закрыть вопрос со своим вдовством. Не надо им мешать. Здесь все остальные, кроме них двоих, лишние. А это тебе. Теперь-то она точно пригодится, — Мейрин протянула шкатулку с принадлежностями для волос, которую Тарка когда-то оставляла ей. Счастливая луговница открыла шкатулку и зарылась пальчиками в свои «сокровища».

Рэю же достался тяжёлый резной сундучок. Древянник всё ещё сохранял бледность, хоть и выглядел чуть бодрее, чем в начале ужина. Увидев искреннюю радость, засветившуюся в его голубых глазах, Мейрин поняла, что всё-таки угадала с тем, какой из сундучков захватить из замка.

— Прости, было слишком мало времени, и я успела взять лишь этот…

Рэй благоговейно провёл кончиками пальцев по узорчатой крышке:

— Нет-нет, это «тот самый». Остальные не так важны.

Воспользовавшись заминкой, Мейрин подхватила сундучок, будто заинтересовавшись резьбой, а затем предложила:

— Я хотела бы с тобой кое-что обсудить, давай поговорим по дороге в твою комнату, — и не возвращая свою ношу, направилась к входу, но с такой скоростью, чтобы Рэю не пришлось бежать вслед за ней.

* * *

В коридоре Тарку окликнула Дора.

— Ты чего-то хотела? — луговница перехватила шкатулку поудобнее.

Сверкая зелёно-карими глазами, девушка ухмыльнулась, демонстрируя острые клычки, и оперлась правой рукой о стену, преградив таким образом путь:

— Хочу предупредить тебя, малявка, решишь навредить Норе или Эрну — закопаю!

Тарка прищёлкнула пальцами, и в волосах Доры появилась тигровая лилия:

— Причинишь боль Кайлу, и цветы на твоей могилке взойдут ещё быстрее!

— Значит, договорились?

— Значит, договорились.

И довольные девушки разошлись в разные стороны.

Хэйрэ Витар нашёл меня в кабинете, расположенном в Центральной башне. Я сидела в глубоком кресле, закинув ноги на пуфик, и задумчиво смотрела на пламя в глубине камина. Приближение Верховного духа почувствовала издалека, несмотря на то что он скрыл свою ауру, но в моём замке мне всегда известно, что и где происходит.

Постучав для приличия о дверной косяк, хэйрэ Витар попросил разрешения войти, хотя я специально оставила дверь приоткрытой.

— Вы о чём-то хотели поговорить, хэйрэ?

Указав на стоящее напротив кресло, изобразила защитный знак пальцами, заставив дверь слиться со стеной, чтобы никто не смог нас побеспокоить или подслушать. Когда в одном замке с тобой живут вампиры и вампирши-полукровки с обострённым от природы слухом, такая мера не бывает лишней.

Поблагодарив меня, хэйрэ Витар расположился на мягком сидении и прислонил свой посох к подлокотнику:

— Мне всё не даёт покоя один вопрос: каким образом ты догадалась, что во всём виноват Хелвики?

Я запустила огненный шар в камин, распаляя пламя ещё сильнее, так как в кабинете, несмотря на жаркое лето на дворе, было достаточно прохладно. А может, меня просто немного знобило от волнения из-за предстоящего…

Верховный дух ждал, не проявляя при этом ни капли нервозности, как бывало обычно.

— Хэйрэ Витар, я, конечно, не вампир, по сердцебиению правду или ложь определять не умею, но в силу профессии тоже некоторыми умениями и знаниями обладаю. Хелвики просто несколько раз «прокололся», и я стала за ним наблюдать тщательнее. А уж когда Энр упомянул, что болотник неплохо ориентируется не только в родной стихии, но и, в принципе, везде, где есть вода, и показал старый колодец в замке, многое встало на свои места. Точно такой же заброшенный колодец имеется и у нас в Цитадели Совета инквизиторов. А на моих бумагах, уничтожением которых занималась перед тем, как покинуть замок, я заметила характерные следы плесени. Нужно быть круглой идиоткой, чтобы не догадаться, куда он их таскал. Плюс ко всему Хелвики всегда избегал со мной прямого физического контакта: то кружку через полотенце подаст, то от рукопожатия увернётся, ссылаясь на свою якобы неуклюжесть. Я тогда ещё вспомнила одну старую байку о том, что, дотронувшись до кого-либо, инквизитор способен прочитать мысли и узнать самые сокровенные тайны.

Лицо хэйре Витара помрачнело:

— Но почему никому не рассказала о своих подозрениях?

Я устало усмехнулась: