Я сплюнула очередную вишнёвую косточку в кулак, а потом вместе с остальными ссыпала в висящий на поясе холщовый мешочек.

— Почему? Что произошло, того уже не изменить. Дело прошлое. В конце концов, если бы не то изгнание, возможно, не было ни меня, ни этого эйрэ, ни остальных зачарованных лесов Кейран, а потомков Френа и Моден, если бы таковые появились на свет от союзов с другими супругами, постигла та же участь, что и всех Хранителей — они просто погибли от рук ренегатов. А так удалось сохранить хоть что-то. Поэтому не вижу смысла вас ненавидеть.

— Прости, меня, Мейрин. Люди слишком часто предавали духов, губя всё на своём пути. Мне сложно им доверять.

— Я понимаю. Но вам придётся всё-таки научиться мне доверять. Какими бы безумными ни казались мои поступки. Иначе ничего путного не выйдет. Вы слишком долго отсутствовали в этом мире и насчёт некоторых тонкостей, особенно магических, можете быть не в курсе. Чуть позже я дам вам доступ в остальные владения семьи Кейран. Мне понадобится на это некоторое время. Единственное, хочу предупредить: настройка портальных переходов будет настолько тонкая, что в том случае, если вы вдруг окажетесь под чьим-либо влиянием или будете действовать под принуждением, то защита вас просто уничтожит. Не мгновенно. Сперва территории просто закроются от проникновения, а уже при повторной попытке пощады не будет. Как бы я вам ни сочувствовала и не понимала все обстоятельства, моя задача — сохранить имеющееся. И не только в память о прабабушке, которая исчерпала все свои ресурсы на возведение сложных защитных чар… — я замолчала, внимательно глядя на хэйрэ Витара.

— Но теперь твой род прервётся. Ты — последняя его представительница. Почему же ты стала инквизитором? — хэйрэ Витар осторожно коснулся рыжей белки, взобравшейся ему на левое плечо.

Я тяжело вздохнула, понимая, что этого разговора всё равно будет не избежать:

— Это был единственный способ выжить. Против «инквизиторского пламени» может устоять лишь инквизитор. Остальные бессильны. Знаете, сколько магов из моей семьи погибло в ту ночь? Двадцать один! Пятнадцать взрослых Хранителей и ещё шестеро малолетних детей. Сильнейшие маги даже детей защитить не смогли, открыв портал. Их моментально отрезали от мира и сожгли. Просто сожгли. Только Хейри, Рэил и Мило удалось сбежать. Им, как огненным духам-стихийникам, повезло незаметно проскочить сквозь «пламя». Но даже их пришлось потом долго лечить от ожогов. Рано или поздно пришли бы и за мной. Так как наша семья вела достаточно закрытый образ жизни, то уничтожив нас всех, никто сразу бы не хватился. Но прабабушка поступила хитро, явившись вместе со мной на один приём и рассказав, что в результате несчастного случая вся семья, кроме нас с ней, погибла. Те, кто был к этому причастен, затаились на время. Мы получили целых два года отсрочки, а потом я приняла присягу. Можно было бы, конечно, ещё дольше скрываться, но такой вариант поставил бы под удар наши земли вместе с обитающими на них духами. После того как я вошла в ряды инквизиторов, незаметно убрать меня стало невозможно — сразу бы стало ясно, чьих это рук дело. Вот исподтишка да, пытались. Неоднократно. После одного такого покушения я и попала в замок, бывшим вашим пристанищем.

— Мейрин…

— Мы почти дошли…

Наконец, деревья расступились, и мы оказались перед высокими коваными воротами из белого металла, но стоило подойти ближе, как они исчезли. Хэйрэ Витар с интересом разглядывал замок с пятью высокими башнями, сложенный из бежевого мрамора с белёсыми прожилками. Из такого же камня был сделан большой фонтан, прямиком к которому я направилась и присела на край, опустив левую кисть в воду. К шуму падающей воды сразу добавилось какое-то журчание.

— Хэйрэ, подойдите, пожалуйста! Если с ним не поздороваться, то он обидится и начнёт пакостить. Ещё и кроху научит…

Не понимая, о чём речь, Верховный дух осторожно приблизился к кромке чаши и увидел торчащую из воды голову водянчика. Водный дух-стихийник прожурчал что-то, а затем скрылся, но тут же вынырнул возле меня, расслабленно покачиваясь на спине с раскинутыми в разные стороны ручками. Размерами и внешне он напоминал новорождённого ребёнка, только в отличие от него представлял собой прозрачную оболочку, наполненную голубоватой жидкостью. Водянчик сделал один круг около моей руки, потом второй…

— Так-так-так… Значит, как просить, так мы «не умеем», а намекать, так «пожалуйста»? — я мягко пожурила стихийника и почесала указательным пальцем подставленное пузико.

Водянчик довольно рассмеялся, шутливо отбиваясь от меня ручками, и что-то прожурчал в сторону.