Укоризненно покачав головами, вампиры быстро допили содержимое своих бокалов и исчезли, оставив после себя лишь лёгкое дуновение ветра. Столовая опустела, в ней остались лишь Старый да Хелвики. С того самого вечера традиционный ужин постепенно превратился в чистую формальность: все обитатели замка собирались за столом, нагружали свои тарелки едой, желали друг другу приятного аппетита и расходились кто куда. Главное, чтобы не оказываться за одним столом вместе со Старым и Хелвики. Древний дух не придавал этому никакого значения, списывая подобный протест за молодость, а потому неспособность разбираться в людях, особенно инквизиторах, и проклиная рыжеволосую дрянь, посеявшую смуту среди обитателей замка.

Однако время шло, лето подходило к концу, но ситуация не менялась, словно у всех огонёк внутри погас. После выступления Длиннопалого Кайл с Энром окончательно отдалились от Старого, стараясь почти всё своё время проводить в мастерской и лаборатории, соответственно. Древянник копался в аптекарском огородике, возился с изготовлением зелий и снадобий, заглядывая время от времени к вампирам. Тяжелее всего на уход Мейрин отреагировала Тарка: всё меньше носилась по замку, предпочитая большую часть времени проводить за его пределами, изредка играла в шашки с Длиннопалым или Энром. Если луговница приходила в мастерскую к Кайлу, то просто тихо сидела в уголочке и плела венки, наблюдая за тем, как вампир что-то мастерит или чинит. Только попросила его больше никогда не рассказывать никаких историй, окончательно решив отказаться от всех иллюзий по возвращению к прежней жизни.

Все четверо надеялись, что Старый снова отправится на поиски духов, и тяжёлая атмосфера, поселившаяся в замке, развеется, но впервые за долгие годы он остался. Так наступила осень, принеся с севера затяжные промозглые дожди и пронизывающие до костей сильные ветра. Со времени ухода Мейрин из замка в округе так и не появилось ни одного инквизитора, ни ренегата. Но настроение у всех четверых было такое, словно они, наоборот, ждали, когда за ними придут. Только Старый каждый вечер хмуро докладывал, что, похоже, «инквизиторша» своё слово держит, и опасности в течение уходящего дня не было обнаружено. От этих горделивых брюзжаний становилось совсем тошно, и любви к древнему духу не добавляло. Только Хелвики, словно верный пёс следовал попятам за Старым, методично напоминая обитателям замка, что если бы не старания уважаемого старца, то никого бы из присутствующих уже на этом свете не было. В общем, исполнял роль прихлебателя тщательно и с неимоверным рвением.

А потом в начале зимы пропала Тарка…

Луговница просто не вернулась с очередной прогулки. Она и раньше могла исчезнуть на день-два, увлёкшись чем-нибудь в лесу, но всегда возвращалась к вечеру. Естественно, получала нагоняй от Старого и других обитателей замка, клялась, что такого больше не повторится, но, спустя некоторое время история повторялась. И вот теперь Тарка пропала. На этот раз тревогу первым забил, как ни странно, Длиннопалый, обычно снисходительно относившийся к «загулам» луговницы. Старый вместе со всеми несколько раз прочесал лес вдоль и поперёк, но ни единого следа Тарки: ни физического, ни магического, не смог найти. Каких-либо признаков присутствия посторонних в лесу или на ближайших полях также не обнаружили.

Теперь все снова начали высиживать каждый ужин от начала и до конца, как раньше, но он проходил в тягостном молчании. Кайл хотел было убрать пустующий стул, но Старый запретил. Древний дух всё ещё надеялся, что вот-вот и распахнётся входная дверь, впуская чёрный ураганчик по имени Тарка с неизменным венком на голове. Но время шло, а чуда не происходило. Когда сошёл снег, неподалёку от замка обнаружился клочок выжженной земли. Очень похожий по виду на ту поляну, которую нашёл Кайл после разговора с Мейрин. Только она тогда «инквизиторским пламенем» спалила гораздо большую территорию. Но ведь и ренегатов было много, а Тарка одна и такая маленькая… Почему не нашли это место раньше, никто не знал. Думать о том, что пропажа Тарки — дело рук какого-то «залётного» инквизитора, а уж тем более Мейрин, или ренегата никто не хотел.

Несмотря на доносившиеся слухи о том, что практически все отступники уничтожены, отмены приказа об уничтожении Изменённых, в том числе и духов, не было. А значит, Мейрин по-прежнему могла нарушить данное слово, действуя под влиянием присяги. С другой стороны, лучше бы это всё-таки была она. Девушка бы убила Тарку быстро и безболезненно. Всё-таки она относилась к луговнице очень тепло. Даже смерть от рук любого другого инквизитора была бы предпочтительнее, чем многолетние чудовищные опыты какого-нибудь уцелевшего Изменённого. Такая мысль нет-нет, да проскальзывала у каждого обитателя замка, но озвучить её никто не решался. Все, как и Старый, надеялись получить хоть какую-нибудь весточку от судьбе Тарки. Энр предложил связаться с Мейрин, ведь она обладала достаточно большой властью при Совете инквизиторов и смогла бы добыть нужную информацию. Либо признаться, что Тарки действительно больше нет… Однако все единогласно отвергли предложение светловолосого вампира. Пусть лучше так, оставаться в неведении, чем узнать страшную весть. Глупо, но… Хоть какая-то надежда.