Я примостила доску вместе с бумагой на коленях и принялась максимально экономно делать пометки. Кто знает, есть ли в замке ещё на чём писать?

Хелвики заглянул в мои записи и, увидев непонятные значки и стрелочки, пожал плечами:

— Странный язык. Хелвики такого не знает.

Ха, ещё бы! Это же мой личный шифр. Его, кроме меня, никто не знает. Спасибо прабабушке, научившей меня давно забытым всеми языкам, из которых в своё время я и составила шифр. Увлёкшись своим занятием, даже не заметила, как миновал полдень. Голова начала гудеть от напряжения, а пальцы левой руки всё чаще сводило с непривычки. Однако я упорно продолжала работать, исписав один лист с обеих сторон мелким почерком. Оторвалась от своего занятия, лишь когда вошедший Длиннопалый отпустил Хелвики. Что-то буркнув на прощание, болотник умчался.

— Мейрин-Мейрин… Ты всегда такая деятельная? — укоризненно покачал головой древянник.

— Доброе утро, Длиннопалый! — поприветствовала я духа, не отрываясь от своих схем.

— Да какое утро, Мейрин, обед скоро. Стоило давать тебе несколько дней на восстановление, чтобы за одно утро ты умудрилась себе удар схлопотать… У тебя уже глаза краснее, чем у Кайла, Энра и Хелвики вместе взятых.

— Как удар? Вроде нет… — я отложила доску в сторону и прислушалась к себе.

— Пока нет, но с большой вероятностью будет, если не сделаешь перерыв. — Длиннопалый забрал всё и отнёс в кресло.

— Мне совсем чуть-чуть осталось… Дай дописать? Ну, пожалуйста!.. — я изобразила самое жалостное выражение лица, на какое была способна.

— Нет! — коротко отрезал древянник.

— Хотя бы ещё пару строчек… — продолжала гнуть свою линию я, надеясь на снисхождение.

— Я сказал — «нет».

Мы ещё долго спорили, потом демонстративно дулись друг на друга, затем извинялись, мирились и снова спорили, пока, наконец-то, не пришли к взаимному согласию насчёт времени, которое будет мне отведено для работы с записями. Окончательную точку в их жарких обсуждениях поставил заглянувший Энр.

— Длиннопалый, ты швы снял или вы здесь несколько часов кряду в красноречии упражнялись?

Хлопнув себя по лбу, древянник поблагодарил вампира и полез в сундучок с перевязочными материалами и инструментом.

Я не поверила своим ушам:

— Уже можно снимать швы? Неужели всё зажило?

Длиннопалый усмехнулся:

— Похоже, что на этот раз точно «да». Если ты, конечно, за это утро никого снова не отпинала. К тому же больше тянуть нельзя, иначе может случиться воспаление.

Длиннопалый осторожно уложил меня на кровать и аккуратно начал разматывать бинты. Некоторое время я слышала лишь щелчки ножниц и чувствовала, как медленно вытягиваются обрезки ниток. Неприятно, но вполне терпимо. Вытащив последний кусок, Длиннопалый обработал кожу, а затем «заклеил» рубцы смазанной какой-то густой мазью салфеткой.

— Знаю, что просить бесполезно, но всё-таки попытаюсь: Мейрин, сильно не двигайся пока, пожалуйста, и не пытайся сесть. Нужно, чтобы мазь хорошенько впиталась. А я пока схожу на кухню проверить, скоро ли будет готов обед.

И ушёл! Нет, он действительно ушёл! Я с тоской посмотрела на свои записи, сиротливо лежащие на кресле. Мне осталось буквально совсем чуть-чуть, чтобы закончить хронологию и перейти уже к следующему этапу разбора. А там набросать несколько графиков, схем и таблиц…

Но в то же время Длиннопалый совершенно прав. Кто знает, как восстановились сосуды после последнего кровотечения, когда я пыталась взять Кайла под контроль и успокоить. Заработать себе кровоизлияние в мозг ох, как не хотелось, поэтому придётся смириться. Прыгать на одной ноге, рискуя свалиться и ещё больше себя переломать, я не решилась. Мне сейчас наоборот нужно было как можно скорее выздороветь. Чем быстрее вернусь «в строй», тем лучше. Особенно в свете последних событий. Кто знает, сколько у меня ещё есть времени до того, как в Совете узнают, что я жива. Конечно, лучше было бы заявить об этом лично, но кто знает…

А всё-таки утро началось относительно неплохо: Кайл дал серьёзную информацию для размышления, а Длиннопалый, наконец-то, снял швы. Ещё бы понять, что с ногой на данный момент… Уже после того, как древянник сказал мне, что перелом плохо срастается, я случайно услышала пару обрывков его разговоров с Энром, что с костью по-прежнему дело обстоит «не очень». Лишиться ноги не хотелось, равно как и сесть в инвалидное кресло. Слишком многое тогда окажется под угрозой, а я сама окажусь совершенно бесполезной. Именно тогда, когда так близка к своей цели…

После мозгового штурма есть хотелось безумно, но, к счастью, вскоре вернулся Длиннопалый с деревянным подносом в руках.

— Забыл спросить: ты грибы ешь?

Я почувствовала, как рот наполняется вязкой слюной, а желудок настойчиво стучится в соседние органы:

— Всё ем! Кушать ужасно хочется!

Длиннопалый улыбнулся: