Когда вампир вошёл в комнату, я поняла, что все эти дни бодрствовал не только древянник. Красными у Кайла теперь были не только радужки, но и белки глаз. Да и обычно безупречная чёрная рубашка была изрядно измята.

— Рад тебя видеть, Мейрин. И сразу хочу ещё раз перед тобой извиниться за тот случай. Тогда я в полной мере не понимал, насколько остро Тарка реагирует на упоминание своей внешности и истории, произошедшей с ней в целом.

— Забыли. Извинения были приняты, вспоминать не вижу смысла. Скажи, как Тарка сейчас?

— Без изменений, — Кайл налил из графина воды в кружку и залпом её осушил.

— Можешь её сюда принести?

Вампир непонимающе уставился на меня, видимо, думая, что я сошла с ума:

— Что ты задумала? Мейрин, ты сама ещё недавно вовсю гуляла вдоль Грани, прыгая то туда, то сюда. Не чуди.

— Хочу попробовать до неё достучаться. На расстоянии, сам понимаешь, мне этого сделать не удастся. А время уходит…

— Колдовать будешь? На этот раз мы тебя точно вытащить не сумеем, ты и так на пределе.

— Колдовать я в любом случае не смогу. Перед встречей со Старым я окончательно заблокировала всю свою магию.

Кайл удивлённо взглянул на на меня и хотел что-то сказать, но я его остановила:

— Что это означает, тебе подробно Длиннопалый расскажет. Он в курсе. Я лишь хочу попробовать один способ вытащить сознание Тарки обратно, пока оно окончательно не угасло. Если ничего не выйдет, то она развоплотится. Хотя, возможно, так было бы гуманнее по отношению к ней. Поверь, несмотря на то, что было бы разумно оставить её в покое, я не хочу её отпускать и попытаюсь сделать возможное.

Кайл взъерошил волосы, раздумывая над словами Мейрин, а потом махнул рукой:

— Делай что хочешь. Я знаю тебя: ты всё равно не остановишься, а потом ещё себя изведёшь окончательно, если не получишь возможность попытаться. Головой подземный тоннель пророешь, идя к своей цели, даже будучи парализованной или лишённой тела. Я считаю, надо попробовать использовать тот шанс, о котором ты говоришь. Сейчас я её принесу. Тебе что-нибудь ещё понадобится?

— Спасибо, Кайл. Ничего больше не нужно. Единственное, о чём бы я хотела попросить ещё — чтобы никого из вас не было поблизости ближайшие пару часов хотя бы, иначе я не смогу нормально сосредоточиться. Лучше побудьте на кухне или в лаборатории. Мне так будет спокойнее. Как раз появится время и возможность у Длиннопалого объяснить, что я имела в виду, говоря про блокировку магии.

Угу, а Энру тебя удержать, чтобы ты не разнёс замок ко всем архейским демонам.

— Хорошо

Когда на пороге комнаты показался Кайл, бережно прижимающий к себе Тарку, у меня кольнуло в сердце. Луговница и так отличалась достаточно изящным телосложением, даже будучи Изменённой, а сейчас и вовсе выглядела хрупкой, как дорогая фарфоровая статуэтка. Тонкая левая кисть безжизненно свисала вниз, резко контрастируя своей белизной на фоне чёрного балахона и тёмных одежд вампира. Приблизившись, Кайл молча, чтобы не потревожить Тарку лишний раз, уточнил, куда её уложить, кивнув подбородком на место слева от Мейрин. Так же, не произнеся ни единого слова, я глазами указала на подушку справа. Вампир аккуратно уложил свою ношу на кровать и быстро скользнул в сторону кресла за пледом, которым потом и укрыл луговницу.

— Через десять минут все будут на кухне. Удачи! — практически не разжимая губ, прошептал Кайл.

— Спасибо! — всё также беззвучно поблагодарила я его, закрыв глаза, и мысленно начала обратный отсчёт.

Теперь главное — поймать нужное состояние и сосредоточиться на нём.

Подтянув рукой тело луговницы поближе к себе, я внимательно всмотрелась в осунувшийся лошадиный череп. Оказывается, он и такое выражение способен был передать. Глаза Тарки были плотно закрыты тонкими сероватыми веками, и со стороны могло показаться, что она просто спит. Лишь отсутствие некоторых признаков, характерных для обычного спящего, буквально кричало, что что-то не так. Всё это в целом весьма усложняло поставленную передо мной задачу. Значит, сознание луговницы сейчас достаточно далеко, и нужно будет очень сильно постараться, чтобы притянуть его обратно. Несколько раз я провела носом вдоль роговых наростов на лошадином черепе. Тарка ничем не пахла, несмотря на то, что обычно от неё исходил тонкий цветочный или травяной аромат. А вот это был уже тревожный сигнал, означавший, что у меня по факту нет и тех двенадцати часов, на которые она рассчитывала. Я осторожно ощупывала Тарку через балахон, проверяя на предмет распада тела и, соответственно, потери телесности. На спине в районе лопаток она почувствовала сквозь слои ткани две глубокие продолговатые впадины. Испугавшись, что всё-таки опоздала и процесс начался, провела пальцами ещё раз, дабы убедиться в своих предположениях, но тут же почти до крови закусила ладонь, чтобы не заорать, поняв, что это.