— Можно попробовать. Если не получится, тогда уже… Слушай, а как же Тарка? Может, стоит её подождать с укропом?

Длиннопалый махнул рукой и поднёс горшочек поближе:

— Пока она вспомнит, чем отличается укроп от кудрявой петрушки, утро настанет. Да-да, она их всегда путает, почему-то. Поэтому ешь лучше так, пока суп не остыл.

Сконцентрировавшись, чтобы левая рука перестала дрожать, я зачерпнула немного из горшочка. Потом ещё, и ещё… Суп оказался очень вкусным. Пару раз, правда, я промахнулась мимо горшочка, но Длиннопалый направлял мою руку, ненавязчиво касаясь локтя. Даже с грустью поскребла ложкой по дну.

— Больше нельзя, Мейрин. Тебе в желудок несколько дней подряд, кроме отваров и зелий, ничего не попадало. Может стать плохо, — Длиннопалый забрал у меня ложку, и вместе с опустевшим горшочком вернул на поднос.

— Жаль. Было очень вкусно. Скажи, а откуда ты всё это знаешь?

— Что именно? — он протянул стакан с каким-то зельем и, придерживая его, помог мне выпить содержимое.

— Ну… Как лечить, чем лечить…

Длиннопалый на несколько мгновений коснулся моей шеи, а затем принялся наводить порядок на столе:

— Видишь ли, я неплохо разбираюсь в травах, и очень часто встречал в лесу лекаря из ближайшей к тому месту, где жил раньше, деревушки. Иногда по его просьбе я приносил редкие растения, а он мне много всего рассказывал и показывал из того, что умеет сам. Вот и всё. Откровенность за откровенность, если не возражаешь. Каким образом ты узнала, что мы с Таркой духи, несмотря на то, кем являемся по факту сейчас?

Я подтянула одеяло повыше, чувствуя, как начинает немного познабливать:

— У вас обоих аура своеобразная. Я такую раньше никогда не встречала. Ты не смотри, что мне всего двадцать шесть лет, у меня достаточно большой боевой опыт и обширные знания. Просто сложила воедино всё, что слышала или читала о духах, сделала соответствующие выводы.

— Будучи полуживой… Потрясающе. Спасибо за ответ. Пока посиди так, должно пройти немного времени, прежде чем лекарство как следует подействует. Я скоро вернусь и помогу тебе лечь.

Кивнув, я ещё сильнее закуталась в одеяло, чувствуя, что стало клонить в сон. Прикрыв глаза, позволила себе расслабиться и немного подремать. Неожиданно я почувствовала дуновение лёгкого сквозняка. Странно, мне казалось, Длиннопалый закрыл все окна, после того как заметил, что меня начало знобить. Открыв глаза, первое, что я увидела — лицо Кайла.

* * *

Длиннопалый почти дошёл до кухни, когда на него из соседнего коридора выскочил Энр:

— Ты Кайла не видел?

— Нет. Я же его с тобой оставлял.

Светловолосый вампир громко выругался и в сердцах сплюнул на пол:

— Выбрался-таки из комнаты, зараза.

На несколько мгновений в воздухе повисла тишина, а затем хором воскликнув «Мейрин!», оба бросились в сторону спальни, в которой находилась девушка…

Кайл навис надо мной всего лишь на расстоянии пары пальцев от кончика моего носа. Чересчур близко. Слишком опасно. Судя по гневно сузившимся глазам и, перекошенной отнюдь не в дружеском оскале, физиономии, вампир явился явно не затем, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Как минимум — потыкать палкой в бок с вопросом «не подохла ли?», а как максимум — распустить на ленточки с той же лёгкостью, с какой оторвал тогда пуговицы на блузке.

Внутренне я вся собралась и как можно спокойнее поздоровалась:

— Вечер добрый, Кайл.

— Не боишься, что я тебе сейчас шею сверну? — с еле скрываемыми нотками ярости прошипел в ответ Кайл.

— Не особо. Я пока ещё не сделала ничего такого, за что могла бы лишиться головы. А за «инквизиторское пламя» уже принесла извинения. Можешь поинтересоваться у Тарки.

Вампир чуть отодвинулся от меня, но продолжил нависать сверху, опираясь вытянутыми руками о кровать:

— С тех пор как ты появилась здесь, от тебя одни проблемы! Если «пламя» я ещё тебе простил, приняв во внимание временную неадекватность, то за слёзы Тарки ответишь по полной! Что ты с ней сделала⁈

— Ты не поверишь, но ничего. Можешь спросить у неё самой, — я попыталась вытащить руки, но они оказались плотно прижаты одеялом. Чтобы ещё больше не нервировать Кайла, а заодно не получить потом очередную отповедь от Длиннопалого, пришлось прекратить сопротивление.

Шипение переросло в яростный крик:

— Ничего? Ты говоришь ничего⁈ От «ничего» ТАК не рыдают. Что ты ей сказала⁈