Его глаза сузились, и я почувствовала, что что-то внутри Артано расслабилось, хотя выражение его лица оставалось прежним. Он коротко кивнул.

— Хорошо. Я наложу на тебя охранные заклинания. Они будут активны всегда, когда ты рядом со мной или… — он сделал паузу, — если окажешься в опасности.

— Прекрасно, — я хмыкнула. — А ещё мне нужны защитные амулеты. Парочка крепких, если ты не против.

— Уже есть. — он шагнул к своему столу и достал небольшую шкатулку, покрытую потемневшими рунами. Когда крышка откинулась, я увидела амулеты: один с серебряной нитью, другой с красным камнем.

— Вот это подходящий набор, — сказала я, чувствуя, как оживает лёгкий азарт. — Надеюсь, они не сломаются после первого заклятия?

— Нет. — его губы дёрнулись в слабой усмешке. — Их я делал сам.

Я взяла амулеты, чувствуя, как их сила отзывается в пальцах, и приподняла подбородок.

— Хорошо. А теперь, — я шагнула ближе, с вызовом глядя ему в глаза, — ты тоже кое-что мне должен.

— Должен? — он склонил голову набок.

— Да. Мне нужны поисковые заклинания. Я должна их освоить до третьего этапа конкурса.

Артано долго молчал, глядя на меня в упор. Наконец, он вздохнул и, будто сдерживая смех, произнёс:

— Я научу тебя.

С этого дня для всех в академии Невезучих мы с Артано стали… парой.

Слухи разлетелись быстрее магического шторма. Стоило мне лишь появиться рядом с ним в общей столовой или пройтись вместе по длинным коридорам, как шёпот за спиной начинал нарастать словно шум прибоя. Чужие взгляды жгли, оставляя на коже следы. Некоторые смеялись за спиной, другие смотрели с любопытством, но всех их объединяла одна деталь — они пялились на нас, как на диковинку.

Жасмин, конечно, не осталась в стороне.

— Как интересно, — протянула она, растягивая улыбку и притворно глядя на меня из-под ресниц, когда мы сидели за ужином. — Алиса, ты просто обязана рассказать, что он тебе шепчет, когда никто не слышит. Я представляю себе страстные признания, или, может, он предпочитает мрачные комплименты?

— Оставь меня в покое, — буркнула я, вгоняя ложку в пюре.

— Так и знала, что мрачные комплименты, — довольно хмыкнула Жасмин.

Но, если бы она знала.

Правда в том, что наедине Артано был совершенно другим. Холодным, напряжённым и пугающе отстранённым. Едва мы оставались одни, он будто натягивал ледяные доспехи, чтобы ни одна эмоция не прорвалась наружу.

Я терпела это, пыталась убедить себя, что это только игра. Мы ведь просто притворяемся, правильно?

Но каждый раз, когда Артано отступал на шаг или отвечал коротко, почти сухо, что-то внутри меня болело, как от свежей царапины, которая никак не заживёт.

Я уже поняла, что моё сердце попалось в ловушку. Это не ритуал, не заклинание. Я влюбилась. Настоящая, живая и глупая любовь, от которой колет в груди, а в горле застревают слова.

И хуже всего было то, что он ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Когда Артано исчез, как обычно не сказав ничего лишнего, я немного посидела. Потом встала, резко толкнув стул, и отправилась прочь из кабинета.

С каждым шагом по пустынному коридору в голове звенело глухое эхо. Слухи, шёпот, презрительные взгляды — всё это я могла выносить. Даже его холодное молчание. Но Родолит, отстранившийся от меня ещё после злосчастного поцелуя, вдруг остановил меня посреди коридора.

— Алиса. Мы должны поговорить.

— С чего бы это? — сквозь сжатые зубы процедила я, глядя в витражное окно, где закат окрасил каменные шпили в цвет разлитого вина.

— Ты должна уволиться. Немедленно, — твёрдо сказал Родолит. — Больше ни шагу в сторону Артано. Хватит бегать за ним, это унизительно.

Я развернулась.

— Бегать? — я рассмеялась. — Это ты мне говоришь? Ты, который игнорировал меня неделю и теперь заявляешься с таким советом?

— Я игнорировал тебя⁈ — возмутился он, но голос его дрогнул.

— Ты, — подтвердила я. — Ты проводишь время с Яшмой и её милыми подружками.

Его глаза сверкнули, будто отблеск солнца прошёлся по лезвию ножа.

— Потому что смотреть, как ты уничтожаешь себя ради этого некроманта, — это больнее, чем видеть, как ты падаешь с лестницы.

— Да? — я скрестила руки на груди и ухмыльнулась, будто каждое его слово было шуткой. — А ещё ты злишься, потому что я отказала тебе?

— Злился бы любой! — вспыхнул он, шагнув ближе.

Мы стояли так близко, что я видела, как сжимаются его губы, и как в глазах клубится боль, похожая на туман.

— Ну что ж, Родолит, — сказала я, поднимая подбородок. — Может, я и уничтожаю себя. Но по крайней мере я делаю это сама, а не позволяю другим решать, как мне жить.

— В таком случае, ты мне больше не подруга.

Я почувствовала, как воздух вышел из груди, будто меня ударили кулаком в солнечное сплетение.