— Родолит, — тихонько произнесла я странное имя, покрываясь колющими мурашками от осознания, что он, вероятно, тоже использовал какую-то магию. Объяснить своё безропотное послушание красавцу как-то иначе я не могла.

Прочистив горло кашлем, я тихонько произнесла:

— Извините, — как делала это раньше, заходя в чей-либо кабинет. Затем повторила громче и, наконец, в полный голос.

Темнота молчала. Возможно, хозяина помещения на месте не было, что объяснило бы отсутствие как звуков, так и света.

Теряя терпение я стала шастать по помещению увереннее, полагая, что оказалась в чьëм-то кабинете. Да, такое поведение сгубило многих героинь фильмов ужасов, но и помогло увидеть хоть что-то перед смертью. Преисполнившись уверенности и капельки наглости, двинулась прямо, понимая, что рано или поздно во что-нибудь врежусь, а так и до штор с выключателем доберусь. А может, и сразу до двери, чтоб выбраться обратно в коридор.

Ковёр тихонько шуршал под ногами, словно посмеивался над моими усилиями. И чем дальше я шла, тем больше убеждалась: окна, выключатель, дверь — всё это явно осталось в другой жизни.

— Нужны мне эти «ночные ведьмы»? — пробормотала я себе под нос.

И вдруг мизинец левой ноги столкнулся с чем-то твёрдым. Так ноги встречаются с тумбочкой. Зашипев от боли, я обеими руками ухватилась за больную ногу и принялась скакать на месте.

Ну и, конечно, по закону подлости, в этот момент спиной я задела нечто. Оно было костлявым, холодным и… похожим на руку. Я взвизгнула так громко, что наверняка спугнула всех местных летучих мышей. Остановилась, развернулась, и, конечно же, передо мной снова была темнота — всепоглощающая, жадная, и, похоже, слегка злорадная.

Трясущимися руками я потянулась вперёд, готовая на худшее. Мои пальцы наткнулись на… плечи? Ох, это было слишком.

— Кто здесь? — проблеяла я, пытаясь выглядеть хотя немного смелее, чем чувствовала себя на самом деле.

Ответом мне была тишина, но тут замерцал слабый свет. Медленно. Очень медленно. Он разгорался, обретая форму и цвет, и вот передо мной замаячило что-то зелёное.

А потом я увидела глазницы. Пустые, зияющие глазницы черепа, который явно не знал ничего о концепции личных границ.

Мой мозг попытался выдать кучу логичных объяснений, но всё, что вышло, это нервный смешок и истеричное «ой». Скелет. Передо мной стоял самый настоящий, светящийся скелет. И, кажется, он меня разглядывал.

В горле застрял ком, но, пока я собиралась то ли закричать, то ли свалиться в обморок, свечение усилилось, и я начала различать детали комнаты. Ну что ж, местная академия явно знала, как произвести впечатление. Антураж был что надо: широкий деревянный стол, тяжёлый и массивный книжный шкаф до потолка, шторы в пол, две пары дверей и, конечно, этот «ламповый» скелет.

— Что ж, практично, — пробормотала я, не сводя глаз с осветительного прибора в углу. — Декоративно и жутко. То, что доктор прописал.

Оставалось лишь понять, в какие двери выходить, пока скелет в углу продолжал медленно, но верно, разгораться светло-зелëным свечением.

Я подошла к первым. Высокие, украшенные резьбой, с окованными ручками, они выглядели как и многие другие в этом дворце. Затем подошла ко вторым, тоже высоким, но куда более простым, лишённым готического флёра. Однако именно от них веяло прохладой и чем-то жутким. По спине прошёлся холодок, а мурашки разбрелись по всему телу, словно кто-то специально тренировал их на такой момент. Решив вернуться к первой паре, я приготовилась развернуться, как вдруг ощутила на плече костлявую руку.

— Простите, юная леди, — скелет заскрипел своей челюстью.

Я замерла. А секундой позже завизжала так, что от собственного крика заложило уши. Подскочила чуть не до потолка и в ужасе толкнула двери перед собой.

— Хозяин нынче занят… — неторопливо продолжал скелет, но я уже не слушала.

Я кубарем неслась вниз по лестнице, будто за мной гналась вся армия восставших мертвецов, и вопила как сирена. Лестница наконец закончилась, и я шлёпнулась на каменный пол с таким чувством, будто победила в спринте.

Откуда-то сверху раздалось шипение. Должно быть, оно тоже являлось лишь частью антуража.

Приземлилась я самым неприятным образом — лицом вниз и кверху попой. И сразу же услышала чьë-то недовольное ворчание-шипение. Пусть оно звучало так, словно издавать его мог лишь человек, поднимать взгляд я трусливо не спешила. Кто-то, судя по голосу мужчина с мягким баритоном, продолжал ругаться и жаловаться на глупых студенток, сующих свои носы, куда не просят, и вечно мешающихся под ногами.