Лишь после этих слов я пришла в себя, покраснела от кончиков ушей до основания шеи и, не извинившись, стремглав унеслась как можно дальше по коридору.

Божечки, что же это со мной происходит? С какого перепугу я так на него реагирую? Как мне после этого на подработку-то ходить?

— Впору удавиться, — бурчала себе под нос, бродя по коридорам.

— Могу помочь, — из женских душевых высунулась голова тамошнего монстра.

Но я не испугалась. Вместо этого воззрилась во все глаза на местную Садако и сказала:

— А почитать незамеченной поможешь?

Её голова от удивления перевернулась кверху подбородком.

— А если не поможешь, я и фен включить могу, — пообещала я.

Ночь, опустившаяся на Академию, казалась густым мраком, наполненным тайнами и тенями. Я чудом сумела спрятаться в душевых, оставшись незамеченной. С собой у меня было всё, что необходимо для ритуала, который я налистала в книге и собиралась провести дабы докопаться до истины. Магический свет колебался, создавая уютный, но одновременно зловещий полумрак.

Скрывшись за шторкой, я открыла «Заклинания откровения: правда, скрытая во тьме». Запах старых страниц и магического настоя окутал меня, как призрак чего-то далёкого и опасного.

На нужной странице обряд был помечен элегантной закладкой. «Заклинание Истинного Взгляда», так он назывался.

— Открытие тайны, запечатанной в душе. Всё, что нужно — концентрация, воля и символы… — начала читать я под мерное постукивание воды из сломанного крана.

Я зажгла чёрную свечу, оставив огонёк плясать, создавая причудливые тени. Губы шептали слова, которые отзывались эхом в пустых душевых, пока магия не начала наполнять их. Стеклянная сфера, в центре которой собрались туманные образы, вспыхнула ярким светом.

Я полагала, что будто экстрасенсы, рекламирующие свои услуги в дешёвых газетах, увижу правду внутри шара. Но нет. Вместо этого свет стал расширяться. Шире, шире, шире, пока не заполнил всё помещение, стирая границу между реальностью и видением.

Передо мной стоял Артано. Он казался немного моложе, но его глаза — такие же тёмные, словно вечные колодцы печали, — были исполнены неумолимой грусти. Его лицо оставалось спокойным, почти застывшим, как каменное изваяние, но едва уловимый трепет его пальцев выдавал всю эмоциональную бурю, которую он сдерживал внутри.

Рядом с ним лежала девушка. Её кожа светилась мраморной белизной, губы были чуть приоткрыты, будто она шептала что-то перед тем, как её дыхание замерло навсегда. Лёгкая, нежная улыбка дрожала на её лице, а на шее шуршал, взметнувшийся от ветра, шарфик.

Шарфик.

Тот самый шарфик.

Я почувствовала, как холод скользнул по моим рукам, когда заметила, что он был завязан вокруг её шеи. Ветер, невидимый и призрачный, тянул его за край, и ткань сползала медленно, пока не упала, как сброшенная маска.

— Нет… — прошептала я, едва дыша, но слова исчезли в воздухе, сгорая без следа.

Артано склонился ближе к девушке. Его губы шевелились, и я услышала звук — вибрацию магических слов, сотканных из самого сердца тьмы. Каждое слово было как удар по стеклу, мелодия, которая звенела и резала неподготовленный слух.

Девушка внимательно слушала его даже в своих последних мгновениях, глаза её были закрыты, но я могла поклясться, что она слышала Артано.

Затем это произошло.

Слово, острое и холодное, как лезвие, разрезало воздух. Его магия взлетела и вспыхнула, обнажая нить света — душу, дрожащую, хрупкую, сияющую ярче звезды. Артано поймал её пальцами, как мастер марионеток ловит тончайшие нити, и заключил в сосуд из чёрного стекла, который вдруг появился в его ладони.

Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

— Что ты делаешь? — беззвучно спросила я, хотя он меня не слышал.

Всё тело дрожало от напряжения, когда девушка исчезла. Её тело растворилось в воздухе, как дым, но шарфик остался лежать на пыльном полу. Он, казалось, шептал о призраке, о тайне, которую я не могла постичь.

Свечение погасло. Мир погрузился в тишину. Я сделала шаг назад и резко закрыла книгу, отдёрнув руки, словно обожглась. Сердце гулко стучало в груди, отдаваясь эхом боли и сомнений.

— Значит, вот почему… — выдохнула я, чувствуя, как пазлы в моей голове смещаются, но не складываются воедино.

Всё вокруг будто дрожало, искрилось от перегруженной магии и нераскрытых загадок. Моё сознание лихорадочно соединяло осколки образов: «Артано» и «тайна» теперь были переплетены навечно. Картина его фигуры, склонённой над бездыханным телом, была как кровавая печать, навеки запечатлевшаяся у меня в памяти.