В его голосе звучало что-то такое, от чего дыхание сбилось, а сердце вдруг замерло на один долгий, мучительный миг.

— Ты мне нравишься.

Шум листьев стих. Ветер замер. Всё, что осталось в мире, его глаза, наполненные теплом и той самой упрямой искренностью, от которой невозможно сбежать.

— Я серьёзно, — добавил он, глядя прямо в меня. — Я люблю тебя. Давай встречаться?

Сначала я подумала, что он шутит, но взгляд его был слишком серьёзным. Я ощутила, как что-то холодное и горячее одновременно пронеслось внутри.

— Родолит. Послушай, ты мне дорог… — я попыталась выбрать слова помягче, но Родолит только медленно вздохнул, его голос стал тише:

— Это из-за Артано, да?

Я вздрогнула, как от пощёчины.

— Что⁈ Нет, конечно!

— Ты точно уверена? — Родолит вскинул бровь, а во взгляде мелькнула тень боли. — Он что-то сделал с тобой?

— Нет, — сказала я твёрдо. — Я ничего не знаю, Родолит. Но если что-то и происходит, то это не похоже на любовь.

— Ты думала об этом? Он мог наложить заклятие. Заставить тебя влюбиться.

— Чтобы потом уничтожить? — я посмотрела на него, и в наших взглядах вспыхнуло одно и то же отчаяние.

Мне не пришлось продолжать, а Родолиту уточнять. И мы почти сразу забыли о неловком признании. Ну, ладно, я позабыла. А Родолит, с этого самого разговора он решил, что поможет мне вывести Артано на чистую воду и остановить проклятие.

Родолит стал моим неизменным спутником. Мы часто сидели в библиотеке, окружённые тишиной и горами книг. Он предлагал идеи и гипотезы, касающиеся Артано, а я поддакивала, старательно изображая внимание, хотя мысли всё время возвращались к тому, что я видела в магическом видении.

Иногда он говорил так увлечённо, что даже слегка шипел от возбуждения, обнажая свои клыки. В такие моменты я начинала понимать, насколько Родолит отличается от обычных студентов, и мне становилось легче скрывать свои собственные странности.

— Алиса, смотри сюда, — сказал Родолит однажды, похлопав по странице с изображением сложного защитного символа. — Говорят, этот знак создаёт круг, защищающий от некромантов. Уверен, его использовали во времена войны магов.

Я склонилась к книге, но слова не складывались в осмысленный текст. Всё перед глазами расплывалось. Вспоминался Артано, стоящий на коленях перед умирающей девушкой. Вспоминался шарфик, опавший на землю, и свет, который погас навсегда. Я вспоминала его руки, заключающие душу в сосуд, и не могла заставить себя рассказать Родолиту.

— Ты меня вообще слышишь? — его голос прорвался через поток мыслей.

— А? Да, конечно, — встрепенулась я и кивнула так усердно, что чуть не уронила книгу. — Символ. Круг. Очень полезная штука.

Родолит прищурился, но ничего не сказал. Вздохнув, он перевернул страницу, и я почувствовала укол вины за то, что держала его в неведении. Он был моим другом и имел право знать. Но всякий раз, когда я собиралась рассказать, слова застревали в горле.

— Ты изменилась, — задумчиво произнёс он однажды, когда мы сидели на каменной скамье во дворе. — Раньше ты не была такой поглощённой чем-то.

— Всё из-за конкурса, — быстро ответила я.

* * *

Артано сидел на каменной скамье в холле первого этажа, как всегда невозмутимый, с книгой в руках. Его пальцы скользили по страницам медленно и грациозно, как будто он не просто читал, а прикасался к самому древнему знанию. Я едва не закатила глаза. Никто не может быть таким идеально спокойным. Это просто подозрительно.

— Он что-то скрывает, — пробормотала я себе под нос, наблюдая за ним со второго этажа, облокачиваясь о перила заграждения.

— Конечно, скрывает, — отозвался Родолит, стоявший рядом. — Только посмотри на него. Разве некромант может быть таким элегантным? — Он наклонился ко мне ближе, почти касаясь плечом. — Наверняка у него под костюмчиком тьма бурлит.

Я хмыкнула и почувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке. Мимо нас по лестнице сновали туда-сюда студенты, не обращая внимания на парочку, уставившуюся сверху вниз на преподавателя.

— Родолит, ты, кажется, ревнуешь, — прошептала я в шутку, отворачиваясь от Артано.

— Чепуха, — фыркнул он и посмотрел на меня. Его взгляд задержался чуть дольше, чем обычно. Миг показался странно тёплым, почти уютным.

И тут я заметила Яшму.

Она поднималась по лестнице, её шаги были быстрыми, а глаза — полными злости. Когда она увидела нас с Родолитом, её губы скривились в презрительной усмешке.

— Так вот как оно теперь, — бросила она, останавливаясь в двух шагах от меня.

Я расправила плечи.

— Ты о чём?

Её глаза вспыхнули.

— О предателях, — прошипела она.

Родолит попытался вмешаться:

— Яшма, это не то, что ты думаешь…

— Заткнись! — она уже не скрывала ярости.