Его тёмный взгляд сразу упал на меня. Сказать, что он был удивлён, — ничего не сказать. Артано остановился, приподнял бровь и чуть склонил голову, как будто пытаясь понять, почему его студентка стоит посреди коридора в одном полотенце и выглядит, мягко говоря, неоднозначно.

— Землякова, — начал Артано с опасно спокойным тоном. — Объяснись, чем ты занята?

Я открыла рот, но слова застряли где-то между попыткой объясниться и желанием провалиться под землю.

— А вы что, ещё не знаете? — выдала я первое, что пришло в голову. — Сегодня «день полотенца». Земной праздник.

Преподавательская бровь поднялась ещё выше.

— Очаровательно, — пробормотал он. — И что же ты делаешь в коридоре в таком виде?

— Праздную, — я пожала плечами, стараясь не уронить полотенце.

Эдгар Артано смотрел на меня неотрывно. Я глядела на него помаргивая.

— Ты собираешься так и стоять? — добавил некромант, а его губ коснулась зловещая тень. — Или всё-таки доведёшь этот праздник до конца?

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

— Конечно, собираюсь, — выдала я, пытаясь пройти мимо него с достоинством. Но, учитывая мой внешний вид и ситуацию в целом, о каком достоинстве могла идти речь?

— Землякова, — раздалось у меня за спиной, когда я уже почти добралась до спасительной двери своей комнаты.

Я обернулась, с трудом удерживая равновесие в этом море неловкости.

— Да?

— В следующий раз постарайся не превращать академию в цирк, — сказал он, сдержанно усмехнувшись.

Я сжала зубы и хлопнула дверью, прежде чем Артано успел добавить ещё что-то.

«Ну уж нет, Артано, — подумала я, опираясь на дверь. — Я докажу тебе, что я лучше, чем ты думаешь. Но для начала мне нужно что-то надеть».

* * *

Мне очень не хотелось общаться с Жасмин после того, как она оставила меня одну. Вернее, не пошла следом за мной в душевую. Но фея, кажется, совсем не замечала моего состояния. И вот, ни свет ни заря, её будильник снова разорвал тишину. Через минуту я услышала бодрый счёт.

Жасмин приседала, наклонялась, делала какие-то непонятные упражнения с энтузиазмом, достойным олимпийского чемпиона. Милли тем временем грызла подоконник. Я, закутавшись в одеяло, всем своим видом показывала, что предпочту умереть на месте, но ради зарядки не встану.

— А ради душа? — уточнила Жасмин, будто читая мысли.

— Вчера сходила, — буркнула я, уверенная, что моя одежда всё ещё разбросана по территории академии.

Сегодня я не хотела не только вставать, но и идти на учёбу. А зачем? Для чего, мистер Андерсон? Меня ведь никто не спрашивал, какую пилюлю я выберу. Хотя если подумать, то я бы всё-таки выбрала красную. Для успокоения головы, которая сейчас болела и пухла от всего случившегося.

И тут я села.

Жасмин, конечно, восприняла это как приглашение для диалога, лучезарно улыбнулась и пригласила меня присоединиться к её утреннему марафону.

— Нет, спасибо, — тихо пробормотала я, бездумно теребя в руках край одеяла. Я безумно хотела только одного: понять. — Какого хрена я вообще здесь учусь? Мне домой надо! В деревню. К бабульке и Анфисе. Как мне домой попасть?

— Думаю, это надо в деканат идти, — задумчиво выдала Жасмин, согнувшись напополам и касаясь пальчиками рук пола.

— А деканат у нас? — спросила я скорее для галочки, чем ради ответа.

Где он находится я примерно помнила и потому уже спокойненько одевалась. Одевалась в учебную форму, которая обнаружилась сложенной на стуле. Видимо, гремлины притащили.

Сначала я бежала, не замечая ничего вокруг. Только звук собственных шагов и тяжёлое дыхание гулко отдавались в пустом коридоре. Затем я замедлилась, разглядывая картины, висевшие на стенах. Всё, лишь бы оттянуть разговор в деканате, в успехе которого сомневалась.

Наконец, я совсем перестала смотреть на стены и просто шаркала ногами, ссутулившись, обняв себя за плечи, как будто так могла защититься. Уверенность таяла с каждым шагом. Всё сильнее я ощущала, что никто меня из этого добровольно-принудительного учебного заведения так просто не выпустит.

Наконец, передо мной оказалась высокая окованная дверь с резными ручками, от которых веяло чем-то древним и тяжёлым. На двери висела табличка, указывающая, что я выбрала верное направление. И тут меня снесло. Не внешне, но внутренне.

Быстрее забилось сердце. Вспотели руки, в груди поднялся жар, который обжигал и сдавливал горло тугим ошейником. Губы стали сухими, а глаза предательски защипало. Неужели я действительно сейчас заплачу?

Я несколько раз поднимала руку, чтобы постучаться, но так и не решалась. Пальцы тряслись, а я не могла заставить себя прикоснуться к холодной, внушающей страх поверхности. Ладонь снова и снова опускалась. Дышалось с трудом.

Я ходила туда-сюда по коридору перед дверью, словно оставленная у входа в магазин собака, которая не знает, ушёл ли её хозяин навсегда, или всё-таки собирается вернуться к ней?