Я сглотнула. Посмотрела на Элю в её круглых очках, затем на Жасмин, прищурившуюся на меня и зачем-то высунувшую кончик языка. Повторно взглянула на Элю. На Жасмин. На Элю…

— А-а! Жасмин, — я развернулась к подруге, теряя надежду остаться с ней наедине. — Ты можешь просто объяснить, почему она знает про Артано?

— А что, — Жасмин остановилась, морща лоб, — разве нельзя знать про преподавателей?

— Это не про «знать про преподавателей», а про то, откуда у Эли информация и постер, если она с Земли? — я шагнула ближе. — Так что ты ей рассказала?

Жасмин подняла брови и удивлённо замотала головой:

— Ничего я ей не рассказывала!

— Алиса, у меня тётя живёт в этом мире. Я с малых лет знала, что магия есть. Просто надеялась, что поступлю в более престижное место, а не… — она обвела взглядом коридор и нас, — не сюда.

— И с каких лет ты знаешь про Артано? — сощурилась я.

Девушка зарделась и отвела смущённый взгляд.

Обсуждать преподавателя мы отправились в комнату Эли. Она жила одна, без соседки. И над её кроватью в самом деле висел постер с изображением Артано. Самодельный постер из увеличенной и распечатанной где-то весьма пиксельной фотографии преподавателя.

Казалось, нигде мне не скрыться от обсуждений торса Артано. Эля, так и вовсе призналась в любви к преподавателю, пока рассказывала про то, как заинтересовалась некромантией в шестнадцать. А я решила ото всего этого скрыться и отправилась в библиотеку. Потому что где, как ни в библиотеке, можно отдохнуть в выходной? Ведь ни один нормальный студент не попрётся за книжкой в свободный от учёбы день.

Потому лестница к библиотеке пустовала. Я шла медленно, пиная баклуши, прислушиваясь в завываниям ветра и привидений, а ещё к тихим голосам и каким-то пощёлкиваниям. Чем выше я поднималась, тем отчётливее слышались щелчки. «Щёлк,» — раздавалось неуловимо знакомо, но всё-таки непонятно. «Щёлк,» — повторялось всё ближе. Наконец, я различила и голоса.

— Нет, это он зря! Как так можно, ещё и при первокурсниках! — вздыхала, но вовсе не томно, Любовь Амуровна.

— Тише, милая, — между щелчками усов успокаивал Садрал Напалов. — Мальчик не нарочно.

— Не нарочно? — взвизгнула Любовь Амуровна. — Он будто не знает, что проклят!

— Он, может, и не проклят, — Щёлк! — он, может, одержим.

— Одно другому не мешает! И совсем не умаляет того, что помирают лишь его студентки.

— В этом году никто не помер, — повеселел Садрал Напалов.

— Вы меня поражается, — вздохнула Любовь Амуровна. — Год только начался! Ещё успеем потерять одну-двух первокурсниц с тёмного отделения.

* * *

— Потерять, не значит умертвить, — добродушно высказался Садрал Напалов. — Любушка-голубушка, вы слишком уж преувеличиваете.

— Общение с недовольными семьями я тоже преувеличиваю? — настаивала огромная представительница суккубов.

Я же затаила дыхание и для пущей уверенности, что меня не спалят, накрыла рот ладошками. Ректор и преподаватель магии соблазнения, не ведая, что их нагло подслушивают, продолжали спорить о нравственных ценностях моего завуча. Любовь настаивала, что «недомерка» пора выгнать из академии, покуда не найдёт способа избавиться от своего проклятия. Ректор же настаивал, что на проклятие Эдгара Артано проверяли четырежды. Каждый раз артефакты, волшебные камни и прочие показатели выдавали отрицательный результат.

— И девушки все живы, — выдохнул он, под непрекращающиеся щелчки собственных усов. — Вот только где они?

Садрал Напалов устало и, кажется, печально вздохнул.

— Совпадения ничего не доказывают, — голос ректора был низким, ровным, но полным надежды на лучшее. — И потом, исчезновения слишком громкое слово. Мы до сих пор не знаем, что именно произошло.

— А что, если за этим стоит он сам, раз проклятия нет? — шёпотом спросила Любовь Амуровна, но для меня вопрос прозвучал подобно громкому удару.

Я с трудом подавила порыв вздохнуть громче. «Стоит он сам»? Артано? О чём это они? Неужели старшекурсники не прикалывались?

— Любовь, я вас премного уважаю, — мягко ответил ректор. — Но такие обвинения…

— Не обвинения. Я просто предупреждаю. Как только мы выгоним Артано, то сразу найдём пропажу. Уж поверьте, — пообещала Любовь Амуровна.

— Довольно, — сухо оборвал Садрал Напалов.

Послышались шаги, и я, в панике думая, что меня могут застукать, прижалась к стене и сделала вид, будто разглядываю висящую потускневшую картину.

Любовь Амуровна, судя по удаляющемуся грохоту, походящему на шаги слонопотама, ушла куда-то наверх. А ректор…

— А, Алиса! — прозвучал довольный голос Напалова.

Я резко обернулась, натянув самую невинную улыбку, на которую была способна.

— Здравствуйте, господин.