Сначала мне казалось это какой-то дикой паранойей — так маниакально следовать протоколам защиты в собственном доме. А потом я вспомнила, что семья лорда считалась погибшей. Наверняка та трагедия оставила неизгладимый, страшный след на нем, глубокую душевную травму. Поэтому его отчаянное, звериное желание защищать свою обретенную дочь всеми доступными способами было абсолютно понятно.

На четвертый день оказалось, что он и вовсе решил переехать из своего Управления Тайной канцелярии, в котором наверняка раньше пропадал днями и ночами, в особняк.

Ни на какую работу он больше не собирался. Блэквут сидел безвылазно и работал из дома, а окна его кабинета выходили как раз на ту зеленую лужайку, где мы с Мими сидели на расстеленном одеяле. Тем более что лорд заказал целую гору дорогих игрушек, их все принесли, и Мими как раз с огромным энтузиазмом всё это разбирала и перебирала.

Я лишь просто сидела на траве, подставив лицо солнцу, и с нежностью смотрела на девочку, машинально потирая свои запястья, скрытые длинными рукавами платья.

Признаться, эти четыре дня были для меня каким-то удивительно уютными.

Даже в какой-то момент, замечтавшись, я на секунду представила, что мы — настоящая семья.

Как же, оказывается, было бы здорово жить в такой спокойной обстановке, не прячась и не вздрагивая от каждого шороха!

Но… мне не нужно было привыкать к этому.

Моя племянница — чудо какая хорошенькая девочка, и теперь её всемогущий отец обязательно её защитит.

А мне… мне же всё равно нужно было искать пути отступления.

Моей магии фейри, моей жизненной энергии становилось всё меньше.

Я всё больше становилась вялой, апатичной, а внутри всё болезненно тянуло. Я не пыталась открыто взывать к силе, панически боясь, что эти живые тени поймают отклик от меня, и тогда безжалостная кара Главы канцелярии настигнет меня.

На пятый день нужно было предпринять уже какие-то реальные шаги.

Попробовать попасть за территорию, и лучше всего это сделать глубокой ночью.

У меня как раз уже были пошиты тонкие кожаные перчатки, чтобы защитить руки от ожогов, и я собиралась в них попробовать открыть ту самую калитку и выйти за периметр.

К Тьме, которая постоянно клубилась в углах парка, дома и комнат, я уже немного привыкла.

А еще я поняла, что с ней можно разговаривать.

Она была пугающе разумной. Поэтому я планировала с ней просто договориться. Я не собиралась убегать насовсем — я хотела только немножко побыть за периметром, почувствовать ту свободную территорию, что была за оградой, попробовать дотянуться внутренним резервом до ближайшего леса и напитаться силой.

Поместье лорда, несмотря на его высокий забор, всё равно упиралось в густой, непроходимый лес, так как он жил на самой окраине элитного аристократического района.

Когда вечером я закончила читать сказку, то всё так же сдержанно попрощавшись, вышла из детской. Лорд как обычно взял с собой документы и изучал их там, оставаясь при этом рядом с малышкой.

Я уже привыкла к постоянному, внимательному, изучающему взгляду лорда и к тому, как он неотрывно следил за каждым моим движением. Видимо, это была неотъемлемая часть его хищной натуры безопасника, поэтому во мне это уже не вызывало прежнего парализующего страха.

Только вот и мое собственное желание постоянно следить за лордом, ловить его тяжелый, темный взгляд на себе росло с каждым часом. И, как бы я ни пыталась это отрицать, мне нравилось обедать и ужинать с ним в тишине огромной столовой.

Нравилось, когда он, закончив с бумагами, располагался рядом с документами в саду и сосредоточенно изучал их, пока мы играли с Мими на траве.

Нравилось вдыхать терпкий аромат его тела, пахнущий кардамоном, черным перцем и холодной силой. Всё это пугало меня до дрожи и одновременно невероятно будоражило кровь.

Всё чаще, глядя на его идеальный, аристократичный профиль, мне до слез хотелось применить флёр и спрятать, наконец, свои уродливые шрамы. Но лорд уже видел меня такой... изуродованной. Эта мысль приносила мне невыносимую, жгучую боль и... глухую, бессильную злость на саму себя и на Эру, отнявшую мою красоту.

Фейри владели магией гламура. Мы могли преображаться. Не менять личину полностью, притворяясь другим человеком, — нет. Но мы умели сглаживать недостатки, усиливать свои черты, становиться магнетически, гипнотически привлекательными в глазах других людей.

И теперь мне до дрожи в пальцах хотелось попробовать. Впервые применить эту магию.

Это пугало с одной стороны — ни перед кем в своей жизни я так отчаянно не хотела выглядеть красивой, как перед этим пугающим лордом.

Я снова на следующий день положила книгу на бархат кресла и вышла из спальни. Лорд Кейган продолжал сидеть там, у кроватки дочери. Не знаю, может быть, он так и спал в этом кресле, оберегая её покой, но в любом случае — этой ночью нужно было сделать вылазку.