На крышу выбегает Лита и бросается ко мне. В груди привычно спирает при виде жены, да и ниже пояса напрягается. Какая же она у меня красивая…

Шагаю навстречу, обнимаю, сминаю податливые губы, погружаюсь с головой в её нежность. Моя… Лита моя.

Беру её на руки и уношу с крыши. Всё-таки сегодня сильный ветер, а она в одном домашнем платье ко мне навстречу выскочила.

Не буду сейчас в этом упрекать. Потом. Когда помягче буду. Только с работы, могу нарычать ненароком. Переключаться, Дард. Дома. Я уже дома.

Лита тоже уже знает, что мне нужно время, чтобы погрузиться в семью. Ничего не спрашивает, не говорит. Только обнимает за шею и льнёт ко мне. Обожаю. Идеальная моя. Какой я всё-таки счастливчик.

Сейчас занести бы её в спальню, по глазам её вижу, по тому, как трогает меня — тоже соскучилась.

Позже. Расслабиться мне нужно. Хотя, Лита любит меня с работы свирепого, сейчас лишнее. Всё будет позже. Через несколько часов.

— Вы в детской? — спрашиваю я, спускаясь по лестнице на второй этаж.

— Да, Ами строит эсминец, а Нил сидит над формулами.

— Понял, дай мне десять минут, я к вам приду, — говорю я.

— Хорошо, Дард, — улыбается она так, что хочется немедленно её вдавить в стену и отыметь прямо тут. — Мы тебя ждём.

Снова целую, давая почувствовать свой сдерживаемый голод. Тут же отпускаю, довольно глядя, как жена краснеет и прикусывает губу. Но мы позже. Всё наверстаем. Обязательно.

Лита идёт в детскую, а я стою и пялюсь на её соблазнительный зад. Надо было всё же затащить её в кабинет, по-быстрому.

Но я разворачиваюсь и иду по своему плану. Душ, домашняя одежда, пара бутербродов, стакан воды, и меня теперь можно подпускать к семье.

Улыбаясь этой мысли, направляюсь в детскую.

Старший, восьмилетний Нил, сбрасывает свою привычную серьёзность и бросается ко мне, и трёхлетняя малышка Ами тоже подбегает.

Присаживаюсь рядом с ними, обнимаю, слушаю, что рассказывают. Посматриваю на млеющую от этого зрелища Литу. Окончательно приземляюсь. Любимые мои…

За полчаса суматоха вокруг вернувшегося с работы отца стихает. Лита продолжает собирать с Ами объёмный конструктор с моделью эсминца. А я сажусь к Нилу, вникаю в его расчёты.

Мне всё ещё это даётся с трудом, но после долгих лет отдельного фокуса внимания, я хотя бы начинаю уже соображать, что к чему во всех этих закорючках.

— Я не понял, откуда ты эту формулу взял? — сдвигаю брови я.

Сын хмуро смотрит на меня, подняв взгляд от экрана с моделью расчётов.

— Сам придумал, — бурчит Нил, глядя на меня исподлобья.

Изобретатель у нас с Литой растёт. Совершенно несносный, как я и его мама, а может и покруче.

Упрямец, каких поискать, и самый-самый любимый. И этот умник прекрасно об этом знает. Чем успешно пользуется, прогибая свою обожаемую маму во всём и вся.

Со мной вот только это не работает. Об этом он тоже знает.

— Лита, любимая, подойди, — нежно смотрю на Литу, играющую с нашей младшенькой, — тут наш изобретатель новую формулу придумал.

Лита улыбается мне, заставив, как всегда, моё сердце забиться чаще. Гладит ласково малышку Ами по голове, пересаживает её с колен к трёхмерному конструктору. Грациозно поднимается и лёгким плавным шагом подходит ко мне.

Зависаю, как всегда, глядя на неё. Ещё в академии, когда второй раз встретились, я думал, она не может быть ещё красивее. Может. Ещё больше расцвела моя любимая.

Особенно мою Литу украсило материнство. Высокая грудь и бёдра округлились, что добавило её тонкой гибкой фигуре ещё больше притягательности. И сама она стала спокойнее, умиротворённее.

Я снова радуюсь, что сегодня вечером моя сестра с её мужем и детьми приезжают к нам в гости. Они нас уже знают, займут наших детей играми во дворе, пока я уединяюсь с моей Литой.

— Что тут у вас? — Лита подходит к столу, заглядывая в экран к сыну и легко проводя изящными пальцами по копне его тёмных непослушных волос.

— У нас здесь новая формула, — хмыкаю я.

Не отказываю себе в удовольствии, обнимаю жену за талию и усаживаю к себе на колено.

Внимательно смотрю на Литу, начавшую считать формулы на экране.

Обожаю любоваться ею в такие моменты — сосредотачивается, чуть прищуривает свои умопомрачительные глаза. Чуть прикусывает сочные губы, а у меня тут же тесно в штанах.

Очень хорошо, что Мила приезжает с семьёй. Пока они будут развлекаться у нас во дворе с детьми, я запру мою Литу в спальне.

Наверстаем наш недостаток друг в друге — целых два дня перед отпуском пришлось отказываться от обоюдного удовольствия, пока я разгребал неотложные дела Конфедерации.

Благо, такие напряжённые дни — редкость. И теперь целую неделю моего отпуска можно будет долго и активно любить жену, и целыми днями общаться и играть с детьми.