– Да как он узнает? – Феликс саркастично усмехнулся. – При всём желании я не смогу тебя сдать, поскольку понятия не имею, кто ты такой, и что тебя связывает с Ароканом. Судя по всему, друзьями вас не назовёшь, – язвительно заметил проницательный артанец. – Но мне ваши тёрки до лампочки, хоть перегрызите друг другу глотки, только Майи это не должно касаться.
– Коснётся, если продолжишь устраивать ей свидания с этим мерзавцем, – процедил сквозь зубы Вран. – Арокан сумел вычислить, как найти реверсный симулятор. Я это точно знаю, потому что его уже несколько раз засекли за попыткой им воспользоваться. Попытки были неудачными, потому что на всех реверсных симуляторах стоит блокировка для ссыльных аэров, но на Майю эта блокировка не распространяется, она ведь просто зависший игрок. Если Арокан расскажет ей, как найти рекрутинговый аэрский центр, то она сможет вернуться в Аэрию, а ей нельзя возвращаться ни при каких условиях, понимаешь?
По идее, сие категоричное заявление как нельзя лучше вписывалось в намерения самого Феликса, однако сделанное устами аэрского опекуна Майи оно отчего-то вызвало в организме артанца не согласие, а инстинктивное отторжение. А чего вы хотели? Это же именно Феликс должен был изображать из себя бескорыстного защитника Майи, а не какой-то циничный варвар, не постеснявшийся продырявить гвоздями ладони своего оппонента якобы просто для того, чтобы мило поболтать.
Наверное, если бы Вран ограничился лишь словесными методами убеждения, Феликс был бы больше расположен к конструктивной дискуссии. Как минимум он мог бы для начала расспросить своего визави о причинах, побуждавших его ограждать Майю от Аэрии. Но Вран сам всё испортил, когда сходу начал жестить. Артанец даже не стал рассматривать какие-либо иные версии и с лёгкостью убедил себя в том, что опекуном Майи движет отнюдь не забота о благополучии соотечественницы, а насквозь эгоистичное желание сохранить свою власть над одураченной беззащитной девицей.
– Это не тебе решать, – в голосе Феликса зазвучал металл. – Ты цинично превратил зависшего в реальности Земли аэра в свою сексуальную игрушку, но я заставлю тебя прекратить эти извращённые игры. Больше ты Майю вообще не увидишь, – с этими словами маг растворился в воздухе, оставив никак не ожидавшего столь абсурдных обвинений соперника в полной растерянности.
На самом деле до этой стычки Феликс даже не думал о том, чтобы похитить Майю и укрыть её от посягательств аэрского отморозка в какой-нибудь другой локации. Всё-таки по меркам её родного города девушка была ещё несовершеннолетней, и её родители неминуемо подняли бы кипиш с привлечением правоохранителей. Именно этого вполне резонно и опасался Феликс, ведь профессиональным сыщикам не составило бы большого труда выйти на похитителя, тем более при наличии довольно эффективных систем слежения и автоматизированной базы учёта жителей. И хотя ничего критичного в смене места жительства для артанского мага не было, поскольку ему было без разницы, из какой локации Земли отправляться на задания, Феликс уже успел прикипеть душой к своему любовно оборудованному гнёздышку и не хотел его терять из-за скандала с похищением.
Если бы аэрский опекун Майи утёрся и принял своё поражение, то Феликс ни за что не стал бы рисковать своей земной базой, но инцидент с гвоздями настроил артанца на открытую конфронтацию. Теперь речь шла уже не о том, чтобы потрафить капризам взбалмошной девицы и даже не о том, чтобы позлить её кавалера, а о спасении сексуальной рабыни из многолетнего рабства циничного абьюзера. По сравнению с жизнью Майи потеря конспиративной квартиры представлялась уже сущей мелочью. К тому же Феликс ведь не собирался переселить изнеженную цивилизацией девушку в дикое средневековье навсегда, только до тех пор, пока извращенец ни успокоится и ни откажется от преследования своей жертвы.
Для спасательной миссии защитник угнетённых вполне ожидаемо выбрал Задракарту. Во-первых, Майю в доме мастера Бабака хорошо знали и успели полюбить, а с Нилуфар они вообще сделались неразлучными подругами. А во-вторых и главных, в дикой Гиркании точно не было реверсных симуляторов. Правда, там проживал ссыльный сталкер, откровений которого так опасался не только вконец оборзевший аэрский извращенец, но и сам Феликс. Посему, прежде чем поведать жертве своего альтруизма о том, что в следующие несколько лет ей предстоит мыться в тазике, испражняться в дырку в полу и коротать тёмные вечера при свете масляной лампы, спаситель юных дев отправился поговорить с Ароканом, дабы убедиться, что тот будет держать язык за зубами.
Нужно сказать, что аэр воспринял рассказ своего артанского знакомца с изрядной долей иронии. Для того, чтобы вычислить истинные мотивы Феликса, ему даже не потребовалось магических трюков, типа чтения ауры, потому что эти самые мотивы были прозрачны как свежевымытое оконное стекло.