– Да пожалуйста, – Феликс даже не поморщился. – Болевой порог моей искусственной оболочки на порядки выше человеческой нормы. Для меня твои гвозди – всё равно как для тебя – укус комара.

– Не понимаю, какой смысл влезать в игровую оболочку, если не способен чувствовать так же, как люди, – в голосе Врана прозвучало неподдельное удивление.

– Если ты не знал, артанцы отправляются на Землю не развлекаться, а работать, – Феликс изобразил на своей физиономии снисходительную ухмылку, – поэтому полная имитация человеческих чувств нам без надобности. Болевой порог моей искусственной оболочки в точности соответствует артанскому телу, что позволяет мне избежать ненужного перенапряжения психики.

– Не знал, что артанцы совсем нечувствительны к боли, – озадаченно покачал головой Вран. – А как же тогда альвы справляются с болевым шоком? Они-то используют настоящие человеческие тела.

– Издержки профессии, – в голосе Феликса против его воли послышалось что-то вроде уважения к самоотверженным охотникам. – Альвам искусственные оболочки не положены, зато они могут в любой момент покинуть повреждённое тело и переселиться в целое.

– Ты тоже умеешь вселяться в человеческие тела? – Вран старательно изобразил праздное любопытство, хотя вопрос был самым что ни на есть животрепещущим.

– Зачем мне это извращение? – ушёл от прямого ответа Феликс. – В искусственной оболочке гораздо комфортней. Боли я практически не чувствую, так что можешь сколько угодно дырявить мой рабочий комбинезон, мне не жалко. А вот убивать меня внутри квартиры не советую. Артанские оболочки только снаружи похожи на настоящие человеческие тела, а внутри – ничего общего. Посему все они снабжаются системой самоликвидации, дабы избежать шокирующих откровений в случае, если кому-то взбредёт в голову сделать вскрытие трупа.

– Так ты ходячая бомба, что ли? – Вран недоверчиво нахмурился.

– Да, через десять секунд после того, как моё сердце остановится, взрыв разнесёт оболочку на такие мелкие ошмётки, что вскрывать будет уже нечего, а заодно и всех, кто случайно окажется рядом, – на лице артанца появилась злорадная усмешка. – Не хотелось бы устраивать соседям такую подлянку.

– Халтурщики, – презрительно фыркнул Вран, не удержавшись от неконструктивной критики артанских учёных. – Технологию симуляторов стырили у аэров, и даже на то, чтобы сделать нормальную игровую оболочку, вас не хватило. Хотя чего от вас ждать, вы же толком не научились контролировать своё перевоплощение. Для вас путешествие в Игру – это прям экстрим на грани подвига. Вот и завидуете тем, кто не боится играть с полным погружением.

– Высокомерие когда-нибудь сгубит аэров, и случится это раньше, чем ты можешь себе представить, – Феликс бросил злой взгляд на насмешника. – Да, не все артанцы способны перевоплощаться без частичной потери памяти, но я могу. Так что не сдерживай свои животные инстинкты, сталкер. Где ж тебе ещё оторваться, как ни в Игре. В своей разлюбезной Аэрии ты ведь, наверное, вынужден притворяться паинькой.

– Расслабься, я не собираюсь тебя убивать, – презрительно фыркнул Вран. – Если бы ты не был таким трусом, то я даже приколачивать тебя гвоздями не стал бы. Но нам нужно поговорить, а ты при малейшей опасности сразу делаешь ноги. У меня имеется к тебе парочка вопросов, если не возражаешь.

– Знаю я твои вопросы, – в голосе Феликса явственно прозвучало злорадство. – Хочешь выяснить, где в последнее время тусит твоя соотечественница? Обломись, я не позволю тебе поломать её реабилитацию после попытки суицида. Сейчас для Майи смена обстановки – это самое лучшее лекарство от депрессии.

– Да мне плевать, куда ты её таскаешь, – соврал Вран. – Надеюсь, что у тебя всё же хватило ума, чтобы держать её подальше от Арокана, – изучающий взгляд аэра буквально просверлил дырку во лбу собеседника и, разумеется, сразу засёк замешательство артанца. – Похоже, не хватило, – сделал он логичный вывод. – Этого я и боялся.

– Как ты узнал его имя? – Феликс озадаченно нахмурился. – Вы знакомы?

– Тоже мне, секрет полишинеля, – на губах Врана появилась снисходительная ухмылка. – Да ни одному вменяемому сталкеру не придёт в голову откровенничать с незнакомым артанцем, кроме ссыльного подонка, которому только в кайф напакостить тем, кто его приговорил. Так чего Арокану нужно от Майи?

– Ничего не нужно, – зло пробурчал Феликс. – Майе просто нравится общаться со своим соотечественником, и я не вижу в этом ничего предосудительного.

– Зато я вижу, – в голосе Врана прозвучала уже откровенная злость. – Арокан – преступник, осуждённый на вечную ссылку. Неужели не понятно, что им движет вовсе не желание облагодетельствовать зависшего в Игре игрока, а стремление отомстить? Если он узнает, что Майя имеет какое-то отношение ко мне, то сделает её орудием своей мести.